Джон Пеппер, John Pepper, испарение, РОСФОТО, выставка фотографии, Санкт-Петербург, итальянский фотограф, море, черно-белая фотография, серия, интервью, ПФ, художник, режиссерДжон Пеппер, итало-американский фотограф и театральный режиссер, хорошо известный петербургской аудитории, принял участие в программе года культуры Италии в России. О своем новом фотопроекте, проходящем в музейно-выставочном центре «РОСФОТО», Джон Пеппер рассказал корреспонденту ПФ.

— Джон, Вы не первый раз приезжаете в Петербург, что Вы привезли на этот раз?

— После нескольких экспозиций в «Манеже» выставка «Испарение» (“Evaporations”) является знаковой для меня, особенно в рамках проходящего года итальянской культуры. Это новая серия, снятая в 2012-2013 годах в разных частях света — Америке, России, Греции, Швейцарии, Италии.

— Фотографии серии никак не атрибутированы: у них нет ни названий, ни дат, ни географической привязки.

— Да, потому что эта серия о мире, в котором мы живем сейчас, о мире, в котором нет границ, в котором нет ни до ни после. Есть только сейчас. Поэтому совершенно неважно, где именно сняты фотографии. Если бы они были привязаны к какому-то конкретному месту, это бы их ограничило.

— Это завершенная серия или Вы планируете ее продолжать?

— Нет, серия закончена, и есть опубликованная книга. Я начинал с “Sans Papier” — серии о земле: о людях, местах, драме жизни и повседневности. А серия «Испарение» о воздухе. Я не люблю повторять себя. Некоторые фотографы всю свою жизнь анализируют одну проблему, одну тему. Каждые два года я стараюсь выпустить новую книгу, и каждый раз это итог определенного этапа жизни, его переосмысление. Я не ставлю перед собой какой-то цели, не выбираю заранее тему — я не знаю, о чем будет следующая книга. Путь для меня всегда важнее результата.

Джон Пеппер, John Pepper, испарение, РОСФОТО, выставка фотографии, Санкт-Петербург, итальянский фотограф, море, черно-белая фотография, серия, интервью, ПФ, художник, режиссер

© Джон Пеппер / John Pepper. Из серии «Испарение»

— Как Вы пришли к осознанию снимков как серии?

— Признаюсь, сейчас об этом говорить достаточно легко: работа уже сделана, книга опубликована. Но после “Sans Papier” я находился в некотором замешательстве, тревожном поиске. Единственное, что я знал, это что я не буду снимать людей. Знаете, что я особенно ценю в Тициане? Кроме того, что он был гениальным художником, конечно. То, что до самой своей смерти он постоянно творчески эволюционировал, изменялся. Я считаю, что работы художника (в широком понимании этого слова) должны быть следствием мира, в котором он живет. Актом творчества художник создает свое бытие — так он обретает себя, свою индивидуальность. Я живу в мире, читаю газеты, путешествую, открываю для себя новые города, встречаю людей — мое «я» оказывается под влиянием того, что происходит вокруг. Кто-то находит самовыражение в политической борьбе, а кто-то — в попытке запечатлеть окружающий мир. Когда я только начинал снимать серию, я пытался выкристаллизовать идею. Так, я занялся ночной съемкой, потом стал добавлять источники света — в общем, пытался подогнать концепт, но вскоре понял, что этот путь никуда не ведет. Он надуманный, искусственный, ложный, потому что нацелен на итоговый результат. И тогда я вернулся к истокам. В юности я был ассистентом Уго Муласа. Часто мы выходили на улицу в десять вечера и просто гуляли, и он фотографировал. Этот опыт стал частью моего творческого фундамента: нужно просто позволить потоку жизни вести тебя, отдаться на волю случая. Необходимо освободить свой мозг, выкинуть прочь все мысли, открыть дорогу подсознанию. Все дело в доверии своим чувствам и эмоциям, в доверии моменту.

Как я уже говорил, я не придумываю тему, не планирую съемку, но как только я начинаю что-то видеть, я становлюсь одержимым. Почти с самого начала я понял, что вода непременно будет частью этой истории. Да, сейчас я могу найти сотни причин, чтобы объяснить это — Библия, Моби Дик, все религии мира, моя родина — но тогда мне было достаточно собственного ощущения. У меня всегда были особые отношения с водой. Для меня это обольстительная, манящая стихия, интригующая, мистическая.

— Не трудно ли позволить себе забыть обо всем — делах, повседневности, работе?

— Это часть задачи. Почти все работы серии «Испарение» сняты мной рано утром. Я выходил в 5.30, чтобы фотографировать. В это время на улице тихо, почти никого нет, мне не нужно ни с кем говорить, ничего обсуждать, и это время, когда я бываю по-настоящему счастливым. Есть только я и мир, и замершее время.

Джон Пеппер, John Pepper, испарение, РОСФОТО, выставка фотографии, Санкт-Петербург, итальянский фотограф, море, черно-белая фотография, серия, интервью, ПФ, художник, режиссер

© Джон Пеппер / John Pepper. Из серии «Испарение»

— Люди в серии, в отличие от “Sans Papier”, не только не главные герои, они становятся некой абстракцией, обобщением…

— Мне часто говорят, что люди на снимках выглядят очень одиноко. Наш сегодняшний мир неупорядочен, он не вселяет оптимизма, и человек не является его властелином. В нашем мире трудно жить, и трудно быть человеком, потому что все меняется слишком быстро и технологии достигают сумасшедших высот, ускоряя темп жизни. Что происходит с людьми? Действительно ли они интересны друг другу? Или они лишь борются — за жизнь, достаток, еду? Раньше люди здоровались друг с другом на улице; сейчас это редкость. Я не пытаюсь идеализировать прошлое, но я уверен, что социальная и геополитическая ситуация в мире не способствует оптимистичному взгляду. Я принадлежу послевоенному поколению. Когда я рос, у нас была надежда. Сегодня у детей почти нет надежды, независимо от страны. В Америке студенты, заканчивая колледж, имеют только стотысячные долги, в России выпускники с двумя научными степенями работают водителями. Они не имеют возможности оптимистично сказать: «Я могу строить планы на будущее».

— Вы режиссер театра, Вы приверженец повествования. Серия «Испарение» имеет сюжет, развитие, финал, или мы можем говорить о самостоятельных изображениях, последовательность просмотра которых неважна?

— Серия «Испарение» о начале мира, о земле, не принадлежащей ни одному народу, об отсутствии границ, начала и конца, верха и низа. Но в то же время он именно об ощущениях человека. Здесь нет повествования, нет завязки и финала. Книга и выставка названы «Испарение», потому что они о континууме, постоянно находящемся в переходном состоянии, о цикле, круговороте. Люди смотрят на фотографии и находят их грустными. Я так не считаю. Они об одиночестве. Просыпаясь утром, разве мы видим чистое небо? В любой момент мир может взорваться. Мы едва ли можем говорить о будущем своих детей, мы даже не контролируем погоду, климат. Глобальное потепление реально, геополитическая ситуация реальна, эрозия реальна — мы живем в мире колоссальной неопределенности. Я снимал в тех же местах, что и “Sans Papier”, я снимал той же фотокамерой и на ту же пленку, но результат совсем иной. Потому что изменилось видение. Я продукт мира, в котором живу. Несколько депрессивно, не правда ли?

— К вопросу о пленке. Вы сами печатаете фотографии?

— Нет, но у одного и того же мастера. Это очень тесное взаимодействие: вначале делается отпечаток 30*40 см, затем я вношу свои пометки, и фотографии снова печатаются. С этой выставкой я почти свел лабораторию с ума, добиваясь нужного мне результата. Дело в том, что я хочу, чтобы зритель почувствовал зерно, которое есть на отпечатке. Потому что это рождает тактильные ощущения. Я хочу, чтобы отпечатки были осязаемы, чтобы их можно было буквально почувствовать. Каждый, кто приходит на выставку получает некое ощущение веса, текстуры, которое исходит именно от аналоговой фотографии. В этот момент глаза становятся пальцами.

Джон Пеппер, John Pepper, испарение, РОСФОТО, выставка фотографии, Санкт-Петербург, итальянский фотограф, море, черно-белая фотография, серия, интервью, ПФ, художник, режиссер

© Джон Пеппер / John Pepper. Из серии «Испарение»

— Не начинает ли сама по себе «аналоговость» превалировать над результатом?

— Только в том случае, если художник думает исключительно о технологии. Цифровая фотография очень важна, в частности в репортажной съемке, но она должна называться иначе: цифровое изображение. Не фотография. Потому что это другое средство выражения. Что касается черно-белой фотографии, то я считаю, что цветное изображение отвечает на вопросы, а черно-белое — само задает их. Когда я ставлю пьесу и работаю со светом, я манипулирую цветом, фактически рисую им. Это моя палитра и мой выбор. Представьте «Поцелуй» Эйзенштадта в цвете. Или лестницу Картье-Брессона, или республиканца Капы… Были бы эти фотографии столь же сильны?

— Но ведь сам изобразительный язык меняется со временем?

— Ерунда. Зайдите в «Русский музей». Малевич — начало XX века — круг, квадрат, крест. Эти картины до сих пор обладают той же мощью, что и тогда. Я уверен, что будь Картье-Брессон или Эйзенштадт живы сегодня, они бы продолжали снимать на черно-белую пленку. Да, Капа снимал в цвете, но насколько сильны эти работы? Цвет все упрощает, отвечает на вопросы. Возьмем Караваджо. Да, в картинах есть цвет, но сколько там и черного! А фотографии Тины Модотти — крестьянские руки, каллы. Попробуйте сделать их цветными, и не останется никакой выразительности — они будут плоскими и пустыми.

— Ученые утверждают, что по черно-белый канал восприятия отвечает за аналитику, цветовые каналы — за эмоции.

— Ученые — не художники.

— Что первично для Вас — аналитика или впечатления?

— Эмоциональная составляющая. Важно быть эмоционально вовлеченным, но в то же время отстраненным, не позволять чувствам полностью завладевать тобой.

— Ансел Адамс оперировал таким понятием, как превизуализация. Вы представляете изображение в черно-белой гамме до того, как делаете его?

— Да, пожалуй. Так натренирован мой мозг. Иногда, когда я делаю снимок, я знаю, что поймал момент, что кадр получился. В такие моменты я не думаю, что и как, я просто интуитивно нажимаю на кнопку. Самое главное — это ощущение, что я должен украсть момент, зафиксировать его во времени, вырвать из времени.

— Что будет происходить с аналоговой фотографией? Это умирающее искусство?

— Чушь. Были пластинки, бобины, кассеты, CD. А что происходит сейчас? Снова возвращается винил. Я знаю многих фотографов, которые продали свои аналоговые камеры, а теперь кусают себе локти. Так что я не верю в смерть аналоговой фотографии.

С Джоном Пеппером беседовала Ирина Билик
© «Петербургский фотограф», 2014 г.

Веб-сайт Джона Пеппера www.johnrpepper.it

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus