Владимир Никитин, историк фотографии, фотожурналистика, преподаватель учебного центра Петербургский фотограф, университетОб авторе: Владимир Анатольевич Никитин кандидат исторических наук, признанный специалист в области истории отечественной фотографии и фотожурналистики. Более двух десятков лет возглавлял кафедру на факультете журналистики СПбГУ, которая его стараниями была трансформирована в кафедру визуальной журналистики и дизайна периодических изданий СМИ. Автор нескольких книг и более 200 статей по вопросам фотографии и фотожурналистики. Читал лекции и преподавал в университетах Клемсон и Северной Айовы (США), Стокгольма, Бергена.

 

Более полувека тому назад в январе 1955 года в нью-йоркском Музее современного искусства (МОМА) состоялась премьера фотовыставки, которой суждена была долгая жизнь и восторженный прием миллионов людей в разных странах. Несколько десятилетий она путешествовала по миру, рассказывая жителям планеты Земля о том, как живут люди, как рождаются и умирают, как трудятся и учатся, как празднуют и скорбят, любят и сражаются.

Выставка эта называлась «Род человеческий» («The Family of Man»). Она стала самой знаменитой фотоэкспозицией XX столетия. Множеству посетителей довелось побывать на ней. Но еще больше людей имели возможность увидеть буклет выставки, выдержавший массу повторных изданий и на долгие годы ставший фирменным подарком, раздававшимся по разным поводам в американских представительствах за рубежом, подарком всегда желанным и сохраняемым на долгие годы.

Автором-составителем этой выставки был известный американский фотограф Эдвард Стейхен, занимавший в ту пору весьма заметный в фотографических кругах США пост главного куратора отдела фотоискусства в нью-йоркском Музее современного искусства.

Долгий путь фотографа

Родился Стейхен в 1879 году в Люксембурге, но вырос в Америке в Милуоке (штат Висконсин), куда эмигрировали его родители. Стейхен пришел в фотографию на рубеже XIX и XX столетий. Поначалу он пробовал себя в изобразительном искусстве. Четырнадцатилетним юношей он приезжает в Чикаго, где пытается достичь успеха на творческом поприще и даже предлагает несколько своих живописных работ для ежегодной выставки, устраиваемой Чикагским художественным институтом, но — увы! — ни одна из них не была принята. Это не сильно расстроило его, и вскоре настойчивый молодой человек находит работу иллюстратора на одной литографической фабрике. По роду деятельности он вынужден был освоить азы фотографии и неожиданно увлекся ей. Увлечение быстро перерастает в страсть.

Через несколько лет он опять посылает свои работы на выставку в Чикаго — на сей раз фотографии, — и их принимает жюри, возглавляемое признанным мастером фотоискусства Альфредом Стиглицем, который настолько был восхищен одной из работ молодого фотографа, что покупает ее.

Успех вдохновляет Стейхена, и он полностью отдается фотоискусству. С целью знакомства с современными новинками в фототворчестве он предпринимает путешествие в Европу. Поначалу отправляется в Лондон, где не просто смотрит, но и активно работает — так, например, он делает отличный портрет Бернарда Шоу, который в то время сам увлекался фотографией. Потом посещает Париж, где фотографирует великого французского ваятеля Родена. Его портрет, сделанный на фоне освещенной скульптуры Виктора Гюго и другой знаменитой роденовской скульптуры «Мыслитель», приносит фотографу мировую известность.

The Family of Man, род человеческий, Эдвард Стейхен, выставка фотографии

The family of man / Род человеческий. Каталог выставки

В 1902 году он возвращается в Штаты и полностью отдается светописи, активно работает в художественной фотографии. Некоторые критики называют этот вид его деятельности «светотеневой фотоживописью», а известный в начале века художественный критик Картер после посещения персональной выставки Стейхена в Лондоне напишет: «Многих волнует вопрос: является ли фотография искусством? Если это Стейхен — то да!»

Но постепенно «прямая» документальная фотография начинает все больше привлекать его. Толчком к этому становится Первая мировая война, когда ему приходится много работать в жанре документалистики. Кроме того, в армии оказались востребованы его знания в фотографии — его назначают техническим советником армейской авиафотослужбы.

Вернувшись к мирной жизни, Стейхен продолжает деятельность профессионального фотографа, он работает практически во всех сферах: в коммерческой фотографии, в рекламе, снимает портреты, многие из которых с годами окажутся классическими примерами в этом жанре. Именно в этот период он становится чуть ли не самым популярным фотографом Соединенных Штатов.

Участвует он и во Второй мировой войне — уже в качестве шефа фотослужбы аэроразведки. Именно во время войны ему приходит в голову идея создания документальных фотовыставок как средства публицистической пропаганды. Вскоре после разгрома японцами Перл-Харбора он собирает и экспонирует грандиозную фотоэкспозицию «Путь к победе», которая воспроизводила нападение японцев на базу американского флота и боевые действия на Тихом океане. По свидетельству прессы тех дней, эта стейхеновская выставка «с небывалым мужеством и документальностью обличает войну и сплачивает нацию для победы над фашизмом».

После нее он делает еще пару выставок, посвященных войне. Из них, пожалуй, самой удачной с сегодняшней точки зрения была выставка, посвященная войне в Корее. Именно эта война на тот период была отснята наиболее реалистично и адекватно. Это произошло, по его мнению, потому что фотография настолько почувствовала себя самостоятельным видом творчества, что нашла в себе силы отказаться от художественных амбиций и честно занялась документированием неприглядной действительности. На выставке преобладали работы Дэвида Дугласа Дункана, чья книга «This Is War» («Это есть война») тогда произвела неизгладимое впечатление на американскую аудиторию и по сей день является убедительным обвинением войне, выраженным силами фотографии. Толпы людей приходили посмотреть выставку, и она, бесспорно, оказала влияние на мировоззрение думающих людей, со временем нашедших в себе силы протестовать уже против вьетнамской войны.

The Family of Man, род человеческий, Эдвард Стейхен, выставка фотографии, Боб Якобсен, Bob Jacobsen

© Боб Якобсен / Bob Jacobsen. Плачущий ребенок и солдат

В своей книге «Жизнь в фотографии» («А life in photography»), написанной в конце жизненного пути, Стейхен подчеркивает, что представил войну во всех ее ужасах, но потерпел определенную неудачу в достижении своей цели. Эта неудача заставила его критически оценить свою фундаментальную идею. Что было не так? И он пришел к заключению, что работа шла от негативного подхода — он хотел шокировать публику ужасами войны, не дав им никакой альтернативы. Он загонял зрителя в тупик, не оставляя ему выбора, а приученный к «happy end’y» средний американский зритель не воспринимал подобный показ действительности.

Поэтому, когда родилась идея создания главной в его жизни выставки, Стейхен с самого начала понял, что несмотря на показ нелегких сторон действительности, он должен создать жизнеутверждающее произведение. И однажды, пролистывая биографию Линкольна, составленную Карлом Сэндбургом, который потом напишет предисловие к его выставке, он натолкнулся на выступление, где Линкольн использовал словосочетание «род человеческий». Так родилась концепция знаменитой выставки — показать жизнь людей планеты Земля.

Создание выставки

По словам Стейхена, это был самый сложный и впечатляющий проект, который ему предстояло делать. Для работы над выставкой администрация музея арендовала мансарду в здании, предназначавшемся к сносу, в помещении которого были разрушены перегородки, поэтому составитель и его команда имели одну очень большую комнату для работы и одну крошечную, которая использовалась для отдыха. Там, пишет мастер, можно было иногда даже подремать. Но по-настоящему спать было невозможно, так как на первом этаже находился стриптиз-клуб с ужасным оркестром, еженощно громко играющим одну и ту же мелодию.

Стейхен со своими помощниками разослали тысячи обращений с просьбой прислать фотографии для выставки в журналы, клубы, общества, а также лично огромному количеству фотографов по всему миру. Помимо фотографий, которые прибыли в ответ на приглашение, Уэйн Миллер (Wane Miller) — главный ассистент Стейхена по работе над выставкой — лично просмотрел более двух миллионов фотоснимков из различных коллекций. Количество предварительно отобранных для работы фотографий насчитывало приблизительно 10 тысяч — из них и предстояло выбрать материал для составления выставки.

Окончательный отбор состоял из 503 фотографий, сделанных фотографами из 68 стран. К этому времени дирекция МОМА решила, что столь грандиозное мероприятие не должно ограничиваться только выставкой — ей должен был сопутствовать фотоальбом-каталог, куда должны были войти все составившие экспозицию фотоработы. Стейхен предложил выпустить два издания — одно должно быть дорогим подарочным, выпущенным ограниченным тиражом с идеальным качеством репродукций — оно предназначалось для библиотек и подарков и должно было остаться в качестве памятника этого предприятия. Другое должно было быть очень дешевым, напечатанным массовым тиражом для самой широкой публики.

The Family of Man, род человеческий, Эдвард Стейхен, выставка фотографии, Вернер Бишоф, Werner Bischof

© Вернер Бишоф / Werner Bischof. Мальчик с флейтой

Выставка «The Family of Man» открылась в начале 1955 года. Она побила все рекорды Музея по посещаемости. Музей отправил оригинальное издание выставки и уменьшенную версию в путешествие по Соединенным Штатам. Информационное Агентство Соединенных Штатов (U.S.I.A), занимавшееся продвижением выставки за границей, в связи с огромной ее популярностью, вынуждено было заказать шесть копий выставки, которые потом пришлось неоднократно обновлять. Таким образом, выставку увидели почти 10 миллионов человек в 69 странах.

В некоторых странах выставка пользовалась особенным успехом. Так, например, в Японии одновременно путешествовало четыре версии выставки различных размеров для демонстрации по всей стране. Самая маленькая предназначалась для показа в деревнях. Благодаря этому «The Family of Man» в Японии посмотрело более одного миллиона человек. Подобная ситуация была в Индии, где ее посетил также почти миллион человек.

В каждой стране, в каждом городе, где экспонировалась выставка, на нее приходило невиданное доселе количество зрителей, и везде она сопровождалась восторженными комментариями в прессе. Изо всех стран создатели выставки получали отзывы, в которых говорилось, что это самое лучшее из того, что когда-либо приходило из США. «The Family of Man» привлекала различные зрительские аудитории — от дипломатов и аристократической публики до самых простых людей, зачастую просто малограмотных, и всюду ей сопутствовали самые восторженные отзывы.

Достоин внимания случай, сообщенный из Гватемалы. В последний день выставки, в воскресенье, несколько тысяч индийцев с гор Гватемалы пришли пешком посмотреть ее. Очевидец рассказывал, что это было похоже на откровение — босые сельские жители, не умеющие ни читать, ни писать, в полной тишине подолгу рассматривали каждый снимок, стараясь запомнить увиденное.

«Род человеческий» в Москве

В 1959 году в Москве открылась Американская Выставка в Сокольниках. Это была первая американская выставка после войны. Открывали ее Н. С. Хрущев и вице-президент Никсон. Надо сказать, что вся выставка была откровением для советского зрителя, огромные очереди с раннего утра выстраивались перед ее входом. Москвичей и гостей столицы интересовало буквально все — автомобили, бытовая техника, промышленное оборудование, невиданные до тех пор напитки. Посетители, не привыкшие к подобной роскоши, буквально облепляли стенды — мужчины восхищались невиданными американскими «крайслерами» и «линкольнами», женщин же было не вытащить из «типичной американской кухни». Толпы людей приходили посмотреть на абстрактную живопись, впервые показанную широкому советскому зрителю, но, пожалуй, самый заинтересованный посетитель оказывался в залах, где экспонировалась выставка Стейхена «The Family of Man», которая была составной частью этого разнопланового зрелища.

В своей книге Стейхен подробно рассказывает о выставке в Москве и сопровождает повествование о создании выставки снимками, сделанными им именно в Москве. Он писал о том, как стоял на одном месте и фотографировал людей в то время, когда они смотрели на фотографии. Большего интереса он не видел нигде и никогда. Хотя Стейхен и пишет, что советская пресса не оказала должного внимания его экспозиции, он просто не мог понять тогдашней нашей ситуации, т. к. на самом деле «Правда» — главная газета страны — посвятила выставке целую полосу, которую написал (непонятно, почему именно он) известный советский режиссер-кукольник Сергей Образцов. На мой взгляд, ему удалось очень точно понять и оценить достоинства выставки. Процитируем фрагменты его рецензии: «Человек, который отобрал и скомпоновал фотографии для этой выставки, по-видимому, обладает несколькими очень существенными качествами. Во-первых, он талантлив, так как сама идея создания такой широкой тематической фотодокументации — это талантливая идея. Во-вторых, он обладает зорким глазом и хорошим вкусом, так как большинство фотографий очень сильны и убедительны и среди них мало таких, которые можно было бы упрекнуть в слащавой красивости. В-третьих, он гуманист, так как по тематической композиции фотографий ясно, что ее автор любит людей, радуется, когда фотодокументы говорят о человеческом счастье, и горюет, когда они показывают страдания людей…

Юджин Смит, William Eugene Smith, The Family of Man, род человеческий, Эдвард Стейхен, выставка фотографии

© Юджин Смит / William Eugene Smith. Из серии «Акушерка»

Основным сюжетным стволом монтажа экспозиции является жизнь человека от рождения до смерти. От этого ствола отходят ветви, как бы развивающие основную тему: труд человека, его радости, его страдания.

Начинается экспозиция с того, с чего начинается жизнь человека. Со встречи двух, с любви, с поцелуя. Фотографы подстерегли людей. В девяноста случаев из ста те, кого вы видите на фотографиях, не знали, что их снимают. И уж, конечно, не видели объектив фотоаппарата те, что целовались, лежа на стриженой траве какого-то английского парка, на ночном перроне американского вокзала или на набережной Сены.

А потом свадьбы. Простые крестьяне Мексики, стоящие на коленях перед алтарем, отраженная в зеркале невеста Индии, французский буржуа, раскачивающий свою молодую жену на качелях, богатые американские молодожены.

Беременные женщины. Молодая, почти девочка, по-детски смотрящая на котенка, примостившегося у ее большого живота; совсем не молодая японка; обнаженная беременная женщина Африки и одетая в тяжелую меховую одежду будущая мать Арктики.

Роды. Мучительные. Запрокинутая голова с оскаленным от боли ртом. И голова, уткнувшаяся в подушку, с таким же безмолвно кричащим оскалом рта. Счастливые матери с новорожденными разных стран и континентов.

Детские игры и драки. Выросшие дети. Сыновья, мечтающие быть такими же, как их отцы. Также охотиться на антилопу-гну, если отец — африканский охотник; также играть на флейте, если отец — австрийский музыкант.

Труд на земле Индонезии, Китая, Ирландии, Ирана. Труд грузчиков, рыбаков, прачек, рабочих, домашних хозяек, архитекторов, ученых разных стран и разных народов.

Люди, молящиеся разным богам, люди голодные и сытые, приговоренные к смерти, танцующие, умирающие от болезней, убитые на войне, веселящиеся в ресторанах и охваченные ужасом одиночества, богачи в своих особняках, нищие под дождем…

Я рассказал сюжеты фотографий, но какова же тема экспозиции? Какие идеи руководили ее автором?

В предисловии есть слова, которые очень близко подводят нас к тому впечатлению, на которое рассчитывал и которое стремился создать автор композиции. «Всюду любовь и ухаживание, свадьбы и дети. И так из поколения в поколение, которое продолжает род человеческий. …Все мы во всех странах похожи друг на друга… Они одинаково женятся, удят рыбу, трудятся, ссорятся, поют, борются, молятся на всех параллелях и меридианах».

The Family of Man, род человеческий, Эдвард Стейхен, выставка фотографии

© Ральф Крейн / Ralph Crane. Пара на пляже

Если проверить собственные впечатления от выставки и сопоставить с только что приведенными словами, идея автора станет абсолютно ясной.

Каждый человек любой расы и национальности имеет равные права на счастье, потому что всем в одинаковой степени нужны любовь, пища, одежда, игры, танцы, смех.

Ну что ж! Это правильное утверждение. В этом смысле выставка, утверждающая право всех народов на счастье, делает доброе дело в своих турне по странам мира, и мы должны приветствовать автора «Рода человеческого», как и приветствуем всякого, кто ненавидит смерть, горе, голод, войну и желает всем народам счастья…»

На этом мы закончим цитировать создателя знаменитого театра кукол, ибо дальше он начинает критиковать явно понравившегося ему Стейхена и выставку с позиций тогдашней нашей идеологии, никак не могущей согласиться с тем, что все может быть хорошо в произведении «классово чуждого нам художника». Образцов пишет: «Но мы, советские люди, строящие в своей стране новое, коммунистическое общество, хорошо знаем, что утверждение права на счастье каждого человека — это только половина правды. Полная правда — это возможность каждого осуществить это право. И вот с позиций этой полной правды мне и хочется еще раз пройти по фотовыставке, и тогда каждый ее раздел приобретет новый смысл и новое содержание».

И далее следует ряд упреков уже не в адрес составителя, а в адрес «капиталистического мира» и его капитанов, ведущих человечество не к светлому и справедливому будущему, а все более утопающему в противоречиях и конфликтах, порождаемых самой системой…

Вместо эпилога

В своей книге Эдвард Стейхен рассказывает о том, как ему предложили встретиться с российскими фотографами. Одним из первых был вопрос, почему так мало фотографий о России на выставке «The Family of Man».

Стейхен объяснял, что он обратился в Министерство культуры СССР с просьбой прислать работы для выставки. «Из Москвы в ответ пришли две большие пачки фотографий с художественными снимками метрополитена, мостов и некоторых зданий, но там не было ни одной фотографии, о которых мы просили — о русских людях», — рассказывает автор. Он написал другое письмо, где объяснял, что он хотел бы получить из России. Вскоре пришла другая посылка. Там опять были снимки других станций метро, другие виды города, но не было главного — простых людей с их горестями и радостями…

Доротея Ланг, Dorothea Lange, The Family of Man, род человеческий, Эдвард Стейхен, выставка фотографии

© Доротея Ланг / Dorothea Lange

Главу, посвященную выставке «The Family of Маn», Стейхен заканчивает тем, что, несмотря на радушный прием в Москве, только в Стокгольме по пути домой, он вдруг осознал, что впервые на протяжении двух недель вновь задышал свободно. «Видимо, свобода, — пишет Стейхен, — это просто нечто присутствующее в воздухе страны».

Закончить наш рассказ хочется еще одной цитатой из книги Эдварда Стейхена. «Когда я начал заниматься фотографией, — пишет автор, — я думал, что это один из видов изобразительного искусства. Сегодня же, — продолжает мастер, — я придерживаюсь совершенно иного мнения. Призвание фотографии — содействовать взаимопониманию между людьми и один из способов помочь человеку разобраться в самом себе. А это одна из труднейших задач в мире».

Владимир Никитин

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus