Андрей Чепакин, невское время, фототема, творческая мастерская, интервью, фотограф, газетаАндрей Чепакин, известный российский фотограф, руководитель фотослужбы газеты «Невское время», рассказал ПФ о рубрике «Фототема», о работе по подготовке молодых фотографов в своей творческой мастерской и их успехах накануне открытия 3-ей выставки своих учеников. Экспозиция «Лучшее 2012—2013» будет показана в Фонде исторической фотографии имени Карла Буллы с 16 по 30 сентября 2013 года.

— Какова история возникновения рубрики «Фототема» в газете «Невское время»?

— «Фототема» возникла, когда семь лет назад у газеты поменялся собственник. До этого, хотя в издании работали хорошие фотографы, последним из которых был Дмитрий Ловецкий, в фотографическом смысле газета была неинтересная. Я жил на Большой Морской, недалеко от Театральной, и когда в редакции просили какие-то снимки, я им относил, даже не глядя на главного редактора: просто оставлял и никогда не ждал гонораров. Но после смены собственника новые руководители, когда многие прочили смерть бумажной фотожурналистике, захотели сделать газету с внятным фотографическим лицом.

— Какой это был год?

— 2006-ой год. У меня тогда все было благополучно: собственная мастерская в издательском доме «Шанс» плюс трудовая книжка в Москве в «Парламентской газете», где меня попросили поднять уровень фотоиллюстраций издания. Я встретился с генеральным директором, мы с ней посмотрели какие-то альбомы, фотографии в Интернете. Я поинтересовался, что ей нравится, и выяснилось, что наши предпочтения и вкусы сошлись. Потом я поговорил с главным редактором «Невского времени», и он дал мне карт-бланш в отношении фотографии, внедрения новых форм. Газета в нынешнем своем виде — это уже не оперативное СМИ, т.к. Интернет и телевидение в разы ее обгоняют, а скорее привычная нам журнальная форма журналистики. Смешно, но более чем 90% газет продолжают давать т.н. новостную фотографию. Кому она там нужна? Она устаревает за сутки до того, как эти газеты выходят. Поэтому, естественно, мы стали внедрять те формы, которые раньше называли журнальными: очерки, истории, в том числе и портретные, — абсолютно разноплановые материалы, которые не устаревают на следующий день. Стали расширять географию материалов и потихоньку отвоевывали у газеты площади. Сначала «Фототема» была на последней полосе, где внизу был т.н. некролог — имена журналистов, прогноз погоды и т.д. Потом мы захватили внутреннюю полосу, и порой у нас стало выходить несколько фототем за раз, хотя и в разных рубриках. Позже у нас появилось «Фото дня» и авторская рубрика «История с фотографией». Здесь больше всех публиковался Павел Маркин, поскольку нужен был текст, а многие фотографы менее, так сказать, словоохотливы. Сейчас у меня есть авторская фоторубрика «Треники»: литературные опыты под фотографии или фотографии под литературные опыты. Но все это уже совершенно не газетная фотография. У нас и литературные жанры в газете уже не газетные. Новостные материалы занимают в общей сложности, дай бог, пол полосы. И то они узкой колонкой идут на первой, второй и третьей страницах. Газета превратилась в ежедневное чтиво для интеллектуалов, для людей, которые хотят что-то прочитать и обсудить, услышать чей-то отклик. Это уже не массовый продукт и не новостная фотография в том понимании, когда кто-то где-то разрезает ленточку, и нужно прибежать и снять подобное событие. Мы снимаем истории или какие-то другие проекты.

— Андрей, произошло ли замещение работы действующего фотографа работой фоторедактора?

—  У меня здесь счастливая должность: я не фоторедактор и не бильд-редактор. У нас в штате есть две девушки, одна из которых арт-директор, а другая — бильд-редактор. Они занимаются всеми фотографиями, которые не являются эксклюзивом, то есть работают с агентскими фотографиями, делают коллажи, занимаются художественным оформлением газеты. Слава богу, что я занимаюсь только эксклюзивной фотографией, которую делают наши штатные и внештатные авторы. Я, конечно, просматриваю для собственного кругозора ленту агентств, на которую мы подписаны, но не более того. Что касается действующего фотографа, то это больная тема. В нынешнем моем состоянии фотосъемка — это праздник для меня. Я до сих пор, хотя мне 55 лет, вижу себя в будущем действующим фотографом. Мой блокнот исписан мыслями, проектами. Кое-что я передаю своим, как я их называю, «детям», и они их снимают. Но кое-что все же жалко отдавать, потому что хочется самому это воплотить. Тяжело, конечно, когда у тебя есть силы, есть, не побоюсь этого слова, мастерство, есть умение, знание, как все сделать… Но я уже ввязался в это дело…

Алексей Лощилов, Невское время, фототема, фотография, Андрей Чепакин

© Алексей Лощилов

— Каково тянуть подобный проект?

— Это тяжело и с каждым годом все тяжелее. Да, мы делаем, наверное, самую сильную фотографическую газету в России. Но это наши «семейные» радости.

— Иногда случается так, что профессионалы перестают деятельно заниматься фотографией и уходят в преподавание. У них есть опыт, есть навыки, но они предпочитают уже не гоняться за сюжетами, а спокойно и размеренно передавать свои знания. Что происходит с Вами?

— Что касается преподавания, то я постоянно получал предложения где-то что-то преподавать, читать, вести занятия и все время от них отказывался. Мне очень тяжело объяснять людям какие-то вещи, которые для меня давно уяснены, я раздражаюсь, нервничаю… Не в крайней форме, как некоторые мои коллеги, но все же. Мне это тяжело. Когда мой приятель Анатолий Мальцев задумал фотошколу, и у него появилась часть учеников, достигших определенного уровня, он предложил, чтобы я с ними позанимался, чтобы они начали работать практически на более или менее профессиональном уровне. Это были четыре молодых человека — Юра Гольденштейн, Лена Игнатьева, Алена Калинина и Вика Ламзина. На сегодня они все профессионально состоялись, все на виду, все работают. Но поскольку они были подготовлены, мы говорили на одном языке.

Я снимаю шляпу перед такими людьми, как Александр Беленький: это профессиональный фотограф высокого уровня и ныне университетский преподаватель, который не чурается брать людей с нулевым уровнем подготовки и учить их выдержкам, диафрагмам… Я бы, наверное, удавился от этого. Саша мне передал нескольких людей, в том числе Анну Арсеньеву, которую я все время ставлю в пример. Она взялась за фотографию уже будучи в очень зрелом возрасте, и вот буквально на днях она стала лауреатом всемирного конкурса «Юнеско» в Китае и проводит персональную выставку. Но я говорю о людях, с которыми можно общаться на равных, т.е. рассуждать не о выдержках и диафрагмах. Тут я с ума сойду. И боюсь, никогда не буду этим заниматься.

— Каким образом «Фототема» была отдана в руки молодых фотографов? Произошло ли замещение профессионалов, публиковавшихся в ней ранее?

— Профессионалы никуда не ушли, просто я их меньше «пинаю». Публикуются и известные московские авторы, и наши, петербургские — Ловецкий, Мельник, можно еще многих называть. С агентскими фотографами очень сложно, тем не менее находим возможность публиковать и их, например, того же Кудрявцева из «Франс Пресс». Нам хотелось разбить зависимость, которая появляется, когда ты заказываешь фотографии. Ведь все хорошие состоявшиеся фотографы где-то служат. И когда придумываешь и заказываешь тему, это всегда связано со временем исполнения. А поскольку с развитием цифровой фотографии появился достаточно большой поток фотографов и возросла возможность выбора, возникла идея создания творческой мастерской для подготовки ребят. Иллюзии были большие, потому что выпуски из разных образовательных фотопроектов идут постоянно, включая тот же Фотофакультет. Люди приходят заниматься и понимают, что не туда попали. Писатель Бакланов как-то сказал про Литинститут, что заканчивают его сотни, а писателями становятся два человека. Остальные становятся читателями, но беда их в том, что они-то считают себя писателями. И я с этим столкнулся: с той печальной вещью, что ребята, которые имеют какие-то дипломы, даже дипломы СПбГУ и Университета культуры, технически не обучены. И это стало большой проблемой. Я-то думал, что уж всегда найду себе пяток толковых человек на год, чтобы с ними плотно заниматься. Не тут-то было. На первую встречу они приходят в достаточно большом количестве, и я их сразу же осаживаю: здесь вам не развлекуха, здесь вам не будут рассказывать всякие «фронтовые» истории. Вы каждую неделю должны что-то снять для того, чтобы у нас был предмет обсуждения. Да, у нас будут встречи с разными фотографами, но не это главное. Здесь не будет так, что вы за семестр снимете одно задание, а остальное время вам будут рассказывать о всяких интересных вещах и показывать картинки на экране. Нет, это все совершенно бессмысленно. Поэтому сразу происходит стремительный отсев. После упомянутых четырех человек от Мальцева стали приходить и другие: на следующий год, еще через год — и сейчас сформировалось ядро из молодых фамилий, около 20 человек, которые прошли через меня или прибились сами. Мне с ними легче, потому что мы дышим одним воздухом. Я знаю, кто что может технически и творчески, кто к чему расположен. Некоторые ребята разъехались по миру: кто-то на Дальнем Востоке, на островах, кто-то в Израиле, кто-то еще где-то. Но мы и от т.н. «стариков» не отказываемся ни в коем случае, они публикуются. Хотя, может быть, и не так часто, поскольку у нас уже есть достаточно большой портфель тем.

Илья Николашин, Невское время, фототема, фотография, Андрей Чепакин

© Илья Николашин

— Кто ищет фототему, придумывает ее?

— По-разному. Бывает, я какие-то предлагаю, бывает — ребята. Но мы всегда обсуждаем, может это быть фототемой или нет. Договариваемся, проводим в случае необходимости оргработу. То есть делаем все «под ключ», и я стараюсь, чтобы ребята и тексты сами писали. Но это тяжело, поскольку они, к сожалению, не все дружат со словом, не все могут внятно формулировать свои мысли. Но пишущего журналиста мы в любом случае подключаем на последнем этапе работы. Все равно фотограф собирает всю фактуру, вкладывает свои эмоции, а журналист, если фотограф сам не пишет, разговаривает с ним и с теми контактами, которые фотограф предоставляет, и пишет текстовку.

— Не скрадывает ли восприятие фотографий качество газетной печати?

— У нас в принципе достаточно хорошая типография, и она может выдавать продукцию высочайшего качества. Если приходит хорошая бумага и если никто не схалтурит, то в принципе 75% того, что выходит, мы довольны. Сегодня как раз была плохая бумага, поэтому и печать так себе.

— Вы работаете в жанре газетной или журнальной фотографии?

— Я даже не знаю, в каком жанре, но однозначно не в жанре газетной фотографии. Если нужно снять газетную фотографию ребята ее снимут, но… Сегодня мы в очередной раз услышали, что в очередной раз проводится творческий конкурс на реконструкцию Апрашки. Уже даже не смешно. Очередной инвестор, очередной конкурс. И Илья Николашин поедет сейчас и снимет материал для третьей полосы, т.н. новостную фотографию. Но он все равно снимет ее так, что обхохочешься потом: снимет что-нибудь свое.

Я даже не знаю, что такое сейчас газетная фотография вообще. Парадокс: нам говорят, что газеты умирают. Но съездите в ту же Норвегию, Швецию: там киоски ломятся от газет. Хотя и полиграфия не лучше нашей, и верстка такая, что иногда плеваться хочется. Но там большие фотографии.

— Что из накопившегося материала переходит в выставочный проект? Ведь фототема — это фотоистория или серия, на выставку же выбирается отдельная фотография.

— Когда мы начали заниматься с первыми четырьмя ребятами, пришло понимание, что не стоит замыкаться только на газетной, только на журналистской деятельности. И со вторым набором мы стали заниматься выставочными проектами уже сознательно. Если у ребят есть желание сделать выставку, я всегда найду место, где ее провести. И в «Этажах» были выставки, и в Фонде исторической фотографии, и здесь — в выставочном зале нашего издания, и за границей. На выставке в Швеции, приуроченной к Дню России, зрители были ошарашены тем, что мы им показали, а ведь кроме шведов там были дипломаты чуть не из ста стран мира. Я и в дальнейшем планирую выставочную деятельность, чтобы не происходило замыкания на одну газету.

— Помогает ли организация выставок за рубежом выводить молодых фотографов на новый уровень? Приносит ли это им новые предложения, заказы, покупку работ?

— Рано говорить про уровень, но опыт — однозначно. Опыт и фотографический, и выставочный. Для ребят это строка в портфолио. Я же не могу за ними бегать и пинать: делай творческую выставку. Это они должны инициировать свои проекты, а мы уже можем развивать их дальше. В отношении коммерческих выгод, да, у кого-то даже появились т.н. заграничные спонсоры, которые помогают в покупке техники. Такие случаи есть, но это не система.

Юлия Осмоловская, Невское время, фототема, фотография, Андрей Чепакин

© Юлия Осмоловская

— От выставки к выставке экспозиция меняется полностью или возникают повторения?

— Повторений нет, у нас много работ. Ребята изначально заточены работать, а не чесать языком. Сотрудничество с газетой заставляет их снимать все время. У меня даже нет архива их фотографий, есть лишь «The best» за каждый год. Иногда я даже самоустраняюсь. Скажем, делаем выставку «The best», и я сажусь и думаю: «Как быть? Как выбрать?» И даже искренне радуюсь, если кто-то уехал в командировку и долго не снимал: значит, можно взять у него всего одну фотографию. А так выбираешь по живому: Николашин, Игнатьева, Гальперин, Гольденштейн, Ламзина, Осмоловская… Мы готовы проводить выставки раз в месяц, наверное.

— Что заставляет человека бегать, искать темы и фотографировать? Кто нынешние фотографы, приходящие к вам? Они занимаются только фотографией или это хобби? Что их кормит?

— Вопрос сложный. Когда мы, я имею ввиду свое поколение, развивались, для нас работа в штате была пределом мечтаний. Когда меня взяли в «Молодежку», я некоторое время летал и как тот же Бакланов говорил: почему же никто не замечает, что меня сегодня опубликовали в журнале «Новый мир»? Почему никто в Москве не замечает? А сейчас я даже не знаю, есть ли смысл человеку, который снимает проекты, быть штатным фотографом в газете. Живой пример Саша Гальперин, который пришел в фотографию в 40 лет уже состоявшимся человеком, закончившим 20 лет назад факультет журналистики, и который с жадностью взялся за фотографическое озарение, понимая, что ему не так-то много осталось. Он пришел к Павлу Маркину на Фотофакультет, но тот его отправил ко мне. Саша сразу же стал много снимать для газеты, делать фотопроекты и, конечно, ждал, что я его позову в штат, когда представится такая возможность. Когда же он в итоге поступил в штат, он понял, что ремесло фотографа, который работает в штате немножко иное, чем ремесло фотографа, который снимает проекты. И с ребятами, которые у меня занимаются, мы много об этом говорим, потому что у некоторых были мечты работать в газете. Мы не раз это обсуждали и приходили к мнению, что им не стоит менять статус. Допустим, кто-то преподает, кто-то работает фотографом в театре, что позволяет иметь гибкий график и много свободного времени. Здесь же придется снимать на зубах и без выходных. А ради чего? Это в советское время у тебя был штамп в трудовой книжке: фотограф, фотокорреспондент — и ты считал себя профессионалом. А сейчас статус фрилансера ничуть не хуже. Я просто не вижу необходимости, если ты снимаешь проекты и у тебя есть хорошая работа, которая позволяет иметь свободное время, стремиться в штат, где тебя твой любимый Андрей Чепакин будет посылать снимать какие-нибудь очистные сооружения… Пусть раз в неделю, но все равно пошлет. Зачем это надо?

— Что мы увидим на новой выставке?

— Увидим все. В основном жанр, разнообразие жанра: от банальных крещений до всего остального. Сто пятнадцать работ семнадцати авторов. Мы сознательно в эту экспозицию включаем только тех, кто отзанимался у нас.

— Творческая мастерская — это учебная история или сообщество…?

— Мастерская появилась от безысходности. От желания найти и подготовить людей соответствующего уровня, которые бы знали технологию работы, с которыми можно было бы говорить на одном и том же языке. Потому что даже когда опытному автору заказываешь съемку, важны любые мелочи. А эти ребята уже всему обучены. Они обучены технологии процесса лучше, чем многие профессионалы, они подготовлены как хорошие агентские фотографы, которые и caption напишут, и все остальное сделают. И плюс творческая подготовка: они умеют думать.

— Ваши собственные фотографии обсуждаются в процессе встреч?

— Если я что-то снимаю, конечно, тащу. Обсуждается все: и их работы, и мои — и я сам открываю для себя многие вещи. Мы с ребятами общаемся на равных: и спорим, и ругаемся.

Андрей Чепакин, Невское время, фототема, фотография

© Андрей Чепакин

— Работы, которые ребята отсылают на конкурсы, отбираете Вы?

— Они имеют больше возможности сидеть в Интернете, что-то выискивать. Это я тут у станка стою. Если ребята хотят что-то обсудить, мы это делаем, и они уже сами знают, что удалось, а что нет, знают, что отсылать. Мы обсуждаем практически все, и это важно. То, что обсуждается в профессиональной устоявшейся среде, мало что дает для роста.

— Сейчас в мастерскую происходит новый набор?

— У нас приписка на афише: кто хочет, заходите. Я, может быть, недостаточно серьезно к этому делу подхожу в том смысле, что мне, по большому счету, больше пяти человек плотно не обхватить. И как-то именно пять человек в итоге и остаются. Набора как такового нет: времени не хватает, чтобы больше людей просматривать. Я никого не отправляю куда-то что-то снимать: на первую встречу они уже приходят со своим портфолио. А мне, да и любому фотографу, достаточно увидеть несколько фотографий, чтобы понять уровень фотографа.  Кто чего стоит, видно по двум-трем фотографиям. Ребята приходят, показывают портфолио, им говоришь: если понимаете, куда хотите, то приходите. Нет — просто подумайте.

— Не говорит ли это о том, что оценивать человека по принесенному портфолио не совсем верно и что скорее необходимо отслеживать, что он делает, в динамике, даже если начало было не очень успешным?

— На мой взгляд, фотография — это такая вещь, которой человек может научиться сам, было бы желание. Художником, если у тебя руки растут не из того места, откуда нужно, стать нельзя. Наверное, нельзя стать хорошим писателем. А фотографом стать можно. Особенно в нынешнее время, потому что техническая сторона сейчас не столь важна. Когда начинали мы, это была мужская брутальная профессия с бутылкой водки на кухне, это были проявители, фиксажи, увеличители. А сейчас-то что? Если человек адекватен, то через год я гарантированно могу сделать из него достаточно серьезного фотографа. Важно научить его нескольким профессиональным штампам, показать, что такое ракурс и композиция, а дальше уже его голова включается, дальше уже ничего не нужно. Технические навыки прививаются быстро, и уж если человек готов, если у него еще и чувство вкуса есть и чувство меры, или даже наоборот — нет чувства меры…

Я не знаю, как отбирать фотографов… Перед отпуском я был на фототусовке. Идет портфолио-ревю: тридцать человек и один мастер смотрит. Я оттуда свалил, потому что это профанация: как ты можешь там что-то сказать человеку? Я могу сказать: да, ты умеешь это фотографировать, ты находишься на таком-то фотографическом уровне. Но для этого хватит пятнадцати секунд, а чтобы раскрыть душу человека, на это нужны месяцы. Сходу определить, может человек или не может… Не знаю… Это сложный вопрос.

С Андреем Чепакиным беседовал Борис Тополянский,
© «Петербургский фотограф», 2013

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus