Юрий Гурченков

«Фотография — это искусство». Таково творческое кредо фотогалереи «Рахманинов Дворик». Корреспондент ПФ побеседовал с арт-директором галереи Юрием Гурченковым о выставочных проектах и камертоне классической фотографии.

Юрий Гурченков родился в Ленинграде в 1952 году. Окончил ЛЭТИ им. В. И. Ульянова (Ленина),  где и увлекся фотографией. Позже окончил ВГИК им. С. А. Герасимова (специальность «Литературная работа»), работал сценаристом, режиссером и ведущим на Петербургском ТВ. В настоящее время Юрий Гурченков активно фотографирует и продолжает работать в области видео- и ТВ-проектов.

— Юрий, расскажите о проекте фотогалереи «Звезды мировой фотографии».

— В свое время проект придумала Оксана Куренбина, и она же является его куратором. Это многолетний проект, и в его рамках у нас уже состоялись выставки Антанаса Суткуса, Гунара Бинде. Вообще, галерейная история плохо предсказуема. Здесь должна быть определенная партитура: нельзя, например, давать две одинаковые выставки подряд. Не может быть портрет, а после этого еще раз портрет. Приходится маневрировать, и периодически нужны разноплановые включения, т.е. тот же проект «Звезды мировой фотографии» не может идти постоянно, его нужно чем-то «разбавлять». Он, как камертон настоящей фотографии, на которую нужно ориентироваться, является скорее общим фоном.

— Вы не боитесь, что растянутость проекта на несколько лет и разноплановые «вкрапления» препятствуют единству восприятия у зрителя? Или вы играете на контрастах?

— Прием контраста мы обязательно используем! Это очень хороший прием. После марафона, условно скажем, классической фотографии, хорошо воспринимается проект очень современный, пусть даже на мой личный взгляд неправильный, тупиковый. Скажем, выставка фотографа-концептуалиста. Такие флуктуации, колебания нужны. Хотя, повторюсь, наша галерея придерживается основной линии — линии классической черно-белой фотографии.

Гунар Бинде

© Гунар Бинде / Gunars Binde

 

— Приглашая классиков фотоискусства, Вы хотите показать то, что их объединяет, или наоборот — разнообразие фотографии?

— Проблема в том, что фотография, конечно, должна развиваться. И язык фотографический тоже должен развиваться. Но очень часто это развитие, на мой взгляд, носит чисто формальный характер. Если мы смотрим на фотографию и можем сказать, в какое время она была сделана, это говорит о том, что тогда был определенный язык, который был понятен определенному кругу зрителей. В то же время современная фотография, изложенная современным языком, должна нести в себе какие-то черты, которые позволили бы причислять ее к тому, что называется «нетленка». Есть в фотографии вещи, которые незыблемы, не привязаны времени, и эти вневременные вещи должны быть изложены современным языком. Для меня это проблема, и я хочу попытаться решить ее, проводя разные выставки и нащупывая разные пути. Мне это интересно не только как куратору, но и как фотографу. Например, я делаю фотографию, вижу, что она неплохая, но в то же время мне кажется, она не несет в себе элемента современности. Язык не найден. Это парадоксальная вещь, которую трудно соединить: «нетленка», изложенная современным языком. Темы должны быть вечные, не сиюминутные, а очень глубокие. То, что предлагает Ромуальдас Пожерскис: новеллистика, литература… Кто-то выступает против литературы в фотографии. Т.е. история как таковая в фотографии ему неинтересна. Ему важнее фотография, которую он воспринимает на уровне подсознания, архетипов, когда невозможно объяснить, почему тот или иной снимок привлекает твое внимание.

Если начинаешь копать, выясняется, что фотография — не такая простая штука, и однозначно к ней нельзя подходить. Для себя я выработал такую концепцию: каждый вид искусства имеет свою природу. Условно говоря, хореография — это движение, пластика. Нет смысла в хореографии использовать еще и слово. Получается, что жеста не хватает, и добавляют слово, которое поясняет, разъясняет, дополняет. Жест должен говорить сам за себя, такова природа этого вида искусства. А природа фотографии в том, что только она обладает свойством фиксировать мгновение, через которое можно передавать вещи объемные, трехмерные, те же самые истории рассказывать. И мастерство фотографа — оказаться в нужное время в нужном месте, чтобы увидеть момент, который никогда больше не повторится, и зафиксировать. Только фотография может это сделать, и больше никакой другой вид искусства. Поэтому лучшая фотография — та, которая использует именно это свое свойство: увиденный и запечатленный момент. И в этом уже есть объем, интонация, эмоции, история. Мы выставляем фотографии, которые близки этому восприятию.

На самом деле, фотография, конечно же, шире. Есть еще постановочная фотография, которая не использует свойства сиюминутности. В ней ты сам создаешь момент, ситуацию. Это не выхваченное из жизни, не пойманное, не увиденное. Если провести грубое сравнение с едой, то это как натуральная еда и суррогатная. Для меня высшим достижением фотографии является то, что выхвачено из жизни, увидено, подсмотрено. Но в то же время я понимаю, что фотография этим не ограничивается.

Ромуальдас Пожерскис

© Ромуальдас Пожерскис / Romualdas Pozherskis. Из серии «Старые города»

 

— Как происходит отбор конкретной экспозиции? Вы обсуждаете идею совместно с автором или у Вас есть свое представление?

— Если автор из другого города, как Ромуальдас Пожерскис или Ромуальдас Ракаускас, то он присылает свой проект, и моя задача здесь — просто подготовить экспозицию. Т.е. так развесить фотографии, чтобы они гармонично смотрелись в данном пространстве. Пространство играет очень важную роль, оно диктует развеску. То, что вы видите, совершенно не случайные вещи: это плод нескольких часов передвижений, перемещений фотографий в пространстве, прежде чем они окажутся на стенах. Я действительно могу объяснить, почему каждая фотография находится на определенном месте. Случайностей здесь нет.

В тех случаях когда автор может принести свои фотографии, мы вместе делаем отбор в соответствии с темой. Главное, чтобы работы обладали определенным художественным уровнем. Если же темы нет, как, например, у меня самого часто бывает, называем выставку «микс». Здесь может быть и портрет, и жанр. Хотя это и не очень хорошо, потому что целостность восприятия несколько нарушается. Но что поделаешь? По-разному получается. Опять же многое зависит от пространства. Можно сформировать уголок портретный, жанровый, пейзажный… Повторюсь, насколько важно понимать пространство. Оно может быть любое, но его нужно чувствовать, к нему нужно подбирать ключик.

— У Вас есть понимание, чем должен завершиться проект «Звезды мировой фотографии»? К каким итогам или выводам Вы хотите прийти?

— Лучше бы он не завершался. И я не думаю, что должен быть какой-то итог. Итог года, может быть… Мы кстати начали выпускать ежегодный дайджест, который подводит итоги года, а не конкретного проекта. Ведь наша задача — отслеживать процессы. Галерея, помимо популяризации, продвижения и «продажи» фотографов, должна проводить исследовательскую деятельность, выдавать свое резюме по поводу того, как она воспринимает развитие фотографического процесса. Надеюсь, у нас получится делать это в наших дайджестах.

На самом деле, хороших фотографий очень мало, а поскольку мы являемся коммерческой галереей, нам надо соблюдать определенные коммерческие условия. И соединить все это вместе — коммерческую составляющую и хороший уровень — довольно сложно.

Была, например, достаточно нестандартная для нас выставка «Краски подводного мира» от National Geographic. Так получилось, что перед ней мы провели выставку про детей-аутистов. Психологически она была очень тяжелая, и хотелось сбить ритм контрастностью, показать что-то более оптимистичное, внести другое настроение. И тут нам поступило предложение от National Geographic. С точки зрения художественной, мы, может быть, немного прогадали, но с точки зрения посещаемости — попали в точку. Такие моменты случаются в нашей практике, и думаю, что это даже неплохо.

Ромуальдас Ракаускас

© Ромуальдас Ракаускас / Romualdas Rakauskas. Из цикла «Цветение»

 

Как я уже говорил, классическая фотогалерея призвана продвигать и продавать фотографа. Но это хорошо по западным меркам, потому что там есть нормальный рынок, где фотография может покупаться и продаваться. У нас же этого нет: рынок в зачаточном состоянии. Поэтому мы называемся галереей, но в российском понимании этого слова, подразумевающем многофункциональность.

Да, за последние два года начались какие-то продажи, что приятно. То есть мы больше начинаем соответствовать традиционному, классическому пониманию галереи. Но в то же время мы хотим, чтобы люди просто приходили, чтобы была культура восприятия фотографии, и не на уровне гламура, а на уровне серьезной, классической фотографии. Кто наши посетители? Наши посетители — те, кто не оценивают фотографию словом «прикольно». Наш зритель — тот, кто стоит молча около фотографии и возвращается к ней еще раз. И нужны разные способы, чтобы привлекать новых людей, чтобы учить культуре восприятия. Вот придет человек, посмотрит фотографию, скажет: «Ну, интересно». И все. А вот что ты увидел в этой фотографии? И когда что-то рассказываешь, объясняешь, люди начинают видеть то, чего раньше не замечали. Это просто другой язык, все равно как иностранный, и этим языком они не владеют. Визуальный язык, язык образов не всем дается. Не все знают даже, что такой язык есть. Ну, «фотка» и «фотка», ну, «красиво»/«некрасиво», «знаю»/«не знаю», «прикольно»/«не прикольно». Все. Хотя на самом деле это очень глубокий язык.

— Как эффективнее осуществлять воспитательную функцию?

— Мне кажется, нужно давать аритмию, которая по контрасту подчеркивает основное направление. Да и потом очень много зависит от куратора: как представить ту или иную выставку. Мало людей, которые могут сами оценить фотографию, при этом они зачастую работают в областях, далеких от искусствоведения. По сути, фотографию продвигают те, кто пишут о ней. «Я хочу фотографию». А как оценить? Надо узнать, что скажет искусствовед. Вот, Пупкин авторитетный искусствовед. Он написал, что Кругликов замечательный фотограф. Надо брать Кругликова. А как еще иначе? У нас все на любительском уровне: кураторов настоящих нет, арт-директоров нет. Здесь очень сложная ситуация. Надо глубоко вникать в тему и уметь увидеть, что несет в себе каждый новый фотограф, что в нем особенного. Может, на первый взгляд, кажется, что это совершенно пустая фотография, а на самом деле в ней что-то и есть…

Что касается нашей галереи, то сколько мы существуем, столько лет мы и показываем сильных фотографов и, безусловно, будем продолжать это делать.

С Юрием Гурченковым беседовала Ирина Билик,
© «Петербургский фотограф», 2013

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus