Ласси Раутиайнен, Lassi RautiainenЛасси Раутиайнен — финский фотограф, организатор фотосафари на диких животных и один из участников второго Санкт-Петербургского фестиваля природной фотографии. Корреспондент ПФ побеседовал с Ласси о его работе после торжественного открытия выставки, посвященной 50-летию Санкт-Петербургского клуба фотоохотников ЛООиР.

— Ласси, с чего все началось?

— Единственное образование, которое я получил, это педагогическое. Я должен был быть учителем начальных классов. Но я никогда не преподавал и фотографировать начал еще до того, как пошел учиться. Пять лет я проработал редактором местной газеты в городе Суомуссалми. Еще до этого, когда мне было 17, редактор газеты попросил меня написать статьи о природе и о том, что я видел во время своих путешествий. Так что сначала я фотографировал людей, а потом стал больше снимать природу.

— Как Ваше увлечение переросло в то предприятие, которым Вы занимаетесь сейчас?

— Я всегда интересовался медведями, и моя деятельность началась в 1978 году, когда я построил себе лабаз на дереве и стал там поджидать медведя. Тогда у нас медведей никто не фотографировал, и сделать это мне посоветовали охотники. Чтобы медведь меня не учуял, я должен был находиться на высоте 4-5 метров от земли. Но своего первого медведя я так и не увидел. Он оказался очень скромным и убежал от меня.

— Нужно быть смелым предпринимателем, чтобы начать специализироваться на съемке достаточно обычных для вашей местности животных.

— После того, как я все же начал в 1998 году фотографировать медведей, я поехал в Швецию и Норвегию, чтобы показать своим коллегам результаты съемок. После презентации у меня тут же возникли проблемы: ко мне выстроилась очередь, и все начали спрашивать, сколько это стоит и как можно ко мне попасть, чтобы фотографировать медведей. А у меня был только этот маленький лабаз, на котором помещались всего два человека, и расположен он был на дереве. Так что мне пришлось уже под ними построить другое укрытие, но уже на земле. Фотографов из Швеции и Норвегии, желающих приехать ко мне, становилось все больше и больше. Сначала я этого не хотел, они мне мешали. Ведь я мечтал создавать книги и фотографировать в одиночку. А потом ко мне начали без предупреждения приезжать туристы. Они звонили прямо в дверь моего дома в Каяни и говорили, что приехали снимать медведей. Был даже один польский фотограф, который позвонил из аэропорта Хельсинки и предупредил, что скоро будет у меня. На тот момент у меня даже еды для медведей не было, ведь для того, чтобы их подманить, нужно положить приманку. Мне было не справиться с ними со всеми, и я задумался о том, как мне решить проблему. Я арендовал домик-студию и стал принимать гостей. В двухтысячном году ко мне приехал работать мой сын, и сразу стало намного легче. Я уже был не один, и мне не приходилось как раньше выполнять абсолютно всю работу — от раскладки приманок в лесу до организации трансферов. Потом ко мне приехали журналисты, писатели и телеоператоры из разных стран, которые хотели подготовить передачи о том, чем я занимаюсь. В итоге и шведское, и норвежское телевидение создали программы о медведях. Потом шведское телевидение выпустило фильм о росомахах, а совсем недавно у них прошла международная передача, в которой рассказывалось о медведях, волках и обо мне. Затем немецкая компания осуществила съемки совместного проекта, рассказывая о природе Финляндии и России.

— Сначала Вам пришлось поделиться героями своих снимков, а затем Вы стали еще и шоуменом. Не получилось ли так, что личный подход к фотографированию живой природы был нарушен?

— Сначала я находился в затруднительном положении, так как не понимал, что будет в итоге с моей жизнью. А потом я решил, что, в конце концов, это и есть моя жизнь. И я уже смирился с тем, что я не единственный фотограф в лесу и что я ежедневно чему-то обучаю и даю советы другим фотографам. В период с апреля по октябрь я практически каждый день с кем-то работаю.

Ласси Раутиайнен, Lassi Rautiainen

© Ласси Раутиайнен / Lassi Rautiainen

 

— Место, в котором проводится съемка, ограничено ареалом обитания определенной популяции животных, или география гораздо шире?

— Я делаю фотографии в двадцати различных местах на территории Финляндии. Например, в Суомуссалми, на приграничной территории в километре от российской границы, еще в трех километрах находится другое место, следующий объект находится через пятьдесят километров. В 1997 году мы организовали основную точку в Кухму. Места дислокации могут меняться: домики, из которых ведется съемка, зимой перетягиваются снегоходами, а летом — каким-либо другим трековым транспортом.

— Животные в местах съемок остаются дикими или в результате Ваших действий в какой-то мере происходит их приручение?

— Конечно, подобный элемент присутствует. Например, медведь, который обычно спит зимой, привыкает, что его все время кормят, и он становится более скромным. Или более слабым. В апреле-мае медведи после зимы еще боятся, и мы их можем увидеть только ночью, а потом они привыкают к подкормке, и их количество увеличивается, так же, как и количество приходящих к нам волков. Когда животных оказывается много, они становятся менее пугливыми. Если в одиночку медведь будет всегда настороже, будет оглядываться и бояться, то группа животных уже гораздо смелее. Так, второй медведь будет вести себя значительно спокойнее: впереди-то у него друг в разведке. Можно провести аналогию с домашней собакой: если собака живет в доме у хозяев, она ведет себя как домашняя собака. Но если ее отпустить на улице и она увидит другую собаку, то она уже будет вести себя как животное. И медведи ведут себя точно так же: как только появляется собрат, они начинают драться и жить какой-то своей жизнью.

— То есть крупные животные, которых Вы фотографируете, уже сами выходят на точку съемки?

— Да, это действительно так. Животные все-таки боятся людей, но мы, подкармливая, приучаем их и подманиваем. И только таким способом можем получить снимки.

— Узнают ли Вас животные? Был ли когда-нибудь с ними определенный контакт?

— Я 1990-м году я написал книгу, в которой рассказывается о двенадцати медведях, которых мы различаем и которым мы дали имена. Я описал жизнь пятерых из них, снабдив свой рассказ фотографиями.

Ласси Раутиайнен, Lassi Rautiainen

© Ласси Раутиайнен / Lassi Rautiainen

 

— Ваш собственный фотографический путь претерпел изменения, когда Вы начали заниматься организацией фотосафари?

— Я всегда фотографирую вместе с клиентами, со мной всегда находится техника. Я продолжаю активно работать, и скоро в Германии будет выпущена еще одна книга о волках. Она также будет напечатана на английском и финском языках. Ежегодно я пишу различные статьи, продаю фотографии и создаю календари. Сейчас ситуация, конечно, изменилась. В восьмидесятые годы я продавал свои фотографии медведей примерно в десять стран. Сейчас настала эра цифровой фотографии. В 2001 году я продал все свои пленочные камеры и перешел на цифровую технику. У меня дома сейчас хранятся шестьсот тысяч слайдов, ими заполнена вся комната, но они мне не интересны. Я как-то подсчитал, что для оцифровки архива мне понадобилось бы 18 лет. Это невозможно, у меня нет столько времени. Не хочется тратить время на сканирование, когда можно уйти в лес и там снова снимать.

— Как Вы в первую очередь оцениваете собственную деятельность? Как фотографическую или просветительскую?

— Как и ту, и другую. У меня есть два направления: сафари, то есть путешествие, и фотография, как искусство, которое зависит от самого человека. Я постоянно снимаю, и после книги о волках у меня планируется выпуск еще трех книг. Уже издано двадцать пять книг с моими фотографиями.

Недавно, во время моей поездки по Швеции, я побывал в 40 городах и в каждом из них рассказывал о медведях. Такие же презентации проводились и в Германии, и в Эстонии. Всегда случается так, что после выступления в одном месте, тебя приглашают в другое. Я уже побывал в Москве и Петербурге. Может, когда-нибудь я побываю и в Японии.

— Требуется ли специальное разрешение, чтобы организовать деятельность по работе с дикими животными в Финляндии?

— В первую очередь, нужно получить разрешение от владельцев лесов, где проходит съемка. Мы платим довольно большие деньги за возможность работы там. Когда мы готовим еду для животных, мы должны подать заявление ветеринарной службе и сообщить, куда свинья, используемая для приманки, будет увезена. Также есть законодательство об охране окружающей среды, о защите водоемов, и мы вместе с представителями соответствующего министерства смотрим, куда можно поставить наши лабазы и где мы можем расположить наши приманки. Уже в течение нескольких лет я сотрудничаю с министерством лесного и сельского хозяйства, с основными туристическими организациями Финляндии и получаю от них содействие.

— Какой набор аппаратуры надо иметь, чтобы участвовать в Вашем сафари?

— Среди прочего я очень активно применяю объектив с фокусным расстоянием 600 миллиметров. Иногда использую экстендеры. При съемке животных на значительной дистанции без длиннофокусной оптики не обойтись. У меня есть около шести-семи старых камер, которые я могу предоставить в пользование, если у тех, кто приезжает на сафари, отсутствует необходимая аппаратура.

Ласси Раутиайнен, Lassi Rautiainen

Ласси Раутиайнен (Lassi Rautiainen) в домике-лабазе

 

— Насколько безопасен для участников сафари процесс фотосъемки диких животных?

— Скажем так, когда у медведей брачный период, девушек мы к ним не пускаем. Съемки осуществляются из небольших домиков-лабазов, где для фотографов созданы достаточно комфортные условия. В них может размещаться от двух до шести человек. В домике можно варить кофе, еду или кипятить чай, там есть кровать и санузел. Но главное — это внимательно наблюдать за пространством перед лабазом и своевременно отреагировать на появление животного. Если ты пропустил этот момент, то и снимка не получишь. Наблюдение — довольно утомительное занятие, поэтому лучше, когда есть возможность сменять друг друга во время дежурства. Организуется это следующим образом. В 16 часов у нас ужин, после чего фотографы берут все необходимое, и их развозят по лабазам, где они ждут животных до утра. Потом фотографы возвращаются на базу, спят около четырех часов, и их снова развозят по точкам. Так происходит летом. Зимой, когда мы снимаем волков и орлов, все происходит иначе. В сумерках мы идем в лабазы, спим там, потом, когда начинает чуть светлеть, мы ждем появления животных. С 12 до 3 часов — самое прекрасное время для фотографирования волков. Хотя бы к одному из лабазов животные обязательно выйдут. Так что для того, чтобы получить хороший результат, нужно посвятить съемке хотя бы неделю.

Однажды был курьезный случай. К лабазам вышли волки, и немцы, фотографировавшие из одного из них, были искренне огорчены, что животные оказались перед другим фотографом, а не перед ними. Им удалось снять группу волков только издали. Когда же я поздравил с удачей фотографа, снимавшего из лабаза, около которого ночевали волки, он очень удивился и сказал, что никого не было. Потом мы увеличили фотографию немцев и увидели, что горе-фотограф крепко спит, положив голову на руки.

Нужно понимать, что фотосафари — это не развлечение, а достаточно напряженная работа. Но она полностью окупается получаемыми результатами.

 

С Ласси Раутиайненом беседовал Борис Тополянский,
© «Петербургский фотограф»

Сайт Ласси Раутиайнена www.articmedia.fi

Выражаем благодарность переводчику Наталье Черновой за помощь в проведении интервью и Сергею Балакиреву, представителю клуба фотоохотников, за помощь в организации встречи.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus