Екатерина ВасильеваЕкатерина Васильева родилась в 1977 году в Санкт-Петербурге, окончила библиотечно-информационный факультет Университета культуры им. Н. К. Крупской. Серия Екатерины Васильевой «Коневец» стала лауреатом конкурса «Молодые фотографы России-2012».

— Екатерина, каков был Ваш путь в фотографию?

— Сначала я занималась репортажной фотографией, сейчас мне ближе фотография на стыке документальной и арт. Это определенное исследование, когда не просто поехал и снял, а на протяжении полугода или даже года изучаешь тему, которая тебя интересует или волнует. То есть в основе истории лежит некая концептуальная идея.

— Так было с серией «Коневец»?

— Я решила поехать на Коневец, потому что мне было интересно, насмотревшись на то, что происходит у нас, узнать, как люди существуют на острове и что такое монастырь. Мне хотелось сравнить религию в городе и в каком-то более уединенном месте. Я ездила туда два года подряд. В первый раз я снимала историю про хлеб (серия участвовала в конкурсе «Молодые фотографы России-2011» и вошла в итоговую выставку — ред.), а в прошлом году — серию «Остров Коневец». Это стало своего рода продолжением, но снятым уже по-другому. Первая серия была цветная, а эта — черно-белая, более прочувствованная.

— Вам разрешали фотографировать везде?

— В принципе, да. У меня было официальное разрешение, но поскольку мы все же были гостями, мы соблюдали все условия, ходили на службы. Помимо этого много общались с монахами и местными жителями: гуляли, пили чай, разговаривали, задавали вопросы, касающиеся веры. То есть это было полное погружение, без отгороженности, иначе бы у меня просто не получились такие фотографии. Удивительно, но Коневец — пока единственное для меня место, где все по-настоящему. Очень хочется туда вернуться, но уже не на неделю, а на более продолжительное время.

— Есть ли какие-то самоограничения, когда Вы фотографируете жизнь в монастыре?

— Я стараюсь не снимать во время службы в храме. Если я чувствую, что можно фотографировать, я аккуратно нажму на кнопку, но мне хочется передать скорее внутреннее впечатление, а для этого не обязательно, чтобы в церкви происходили какие-то действия.

— Изначально Ваша серия состояла из 26 снимков, но по Положению о конкурсе Вы должны были выбрать только 6. Как происходил отбор?

— Моей основной задачей было показать тех, кто живет на острове, тех, без кого нельзя обойтись. И карточки я выбирала исходя из собственных переживаний: хотелось передать то, что больше всего меня зацепило, людей и места, с которыми связано личное переживание. Мне было важно выбрать то, за что потом не будет стыдно, что не будет лишним и о чем я не буду жалеть. Вероятно, эти фотографии могут не совпадать по визуальному ряду, но меня они будут устраивать в отношении своей сути и моих ощущений.

Екатерина Васильева. Серия «Остров Коневец»

© Екатерина Васильева. Из серии «Остров Коневец»

— Серия не рассыпалась в результате отбора шести карточек?

— Отчасти. Это скорее подборка отдельных фотографий из серии, но самых сильных и значимых для меня. В серии есть дополнительные карточки, которые образуют связку, показывают место, настроение. А это шесть самых важных для меня фотографий. Они все у меня логично соединились, хотя, может быть, причина в том, что это мои фотографии.

— У Вас практически отсутствуют кадры, благодаря которым происходит узнавание места. Насколько необходимо указывать, что это все-таки Коневец?

— Думаю, что необходимо. Даже если нет узнавания места, это важно, поскольку люди живут на этом острове, они имеют отношение к нему и ко всему, что там происходит.

— Герои Ваших снимков получили свои карточки?

— Нет, но им, честно говоря, и не нужно. После первой съемки я отдала часть фотографий тем, кого снимала, но почувствовала, что это было несколько неуместно. Люди, которые живут на острове, настолько отдалены от мира, что у них нет потребности в таких светских и привычных нам вещах. Для них это все слишком мирское и суетное, и они стараются от всего этого ограждаться. У них свой мир, и им он ближе. Может быть, я преувеличиваю, но мне так кажется.

— Вы изначально выбрали черно-белую стилистику для своей серии?

— В тот момент я просто была увлечена черно-белой фотографией. На мой взгляд, она подчеркивает документальность, а у меня как раз такая задача и была. Мне была необходима концентрация на главном, а цвет отвлекает. Он позволяет рассматривать больше детали, а не фотографию в целом. И потом цвет важен, когда я использую свет, поскольку он подчеркивает световые решения. Здесь же работы со светом почти не было, так что…

— В серии, представленной на Вашем сайте, есть карточка, где изображен человек с нотами, играющий на трубе. Вам не кажется, что фотография выпадает из общего контекста?

— Это руководитель лагеря для умственно-отсталых детей из психоневрологического интерната. Он организовывал оркестр, в котором они все играли. Дети отдыхают на острове в летнее время, но боюсь, что в том году это был последний раз, потому что их присутствие, к сожалению, многих смущает. Я фотографировала и детей, и руководителя, и инструменты, но, к сожалению, мне не удалось снять так, чтобы получилось интересно художественно, а показывать на фотографиях чьи-то явные отклонения я не люблю. Оркестр придавал какую-то сюрреалистичность происходящему — праздник 20-летия восстановления обители, монахи, дети, оркестр, встречающий корабли… Напоминало Феллини. Мне хотелось это показать, но может быть, это две совсем разных истории.

 С Екатериной Васильевой беседовал Борис Тополянский,
© «Петербургский фотограф» 

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus