Йорг Колберг

Фото: Jonathan Saunders

О судьбе фотографии размышляет Йорг Колберг (Jörg M. Colberg), основатель и редактор известного ресурса Conscientious, куратор, «инноватор фотографии», по мнению журнала American Photo.

Фотография освободила живопись от экзистенциального бремени передавать изображение предмета. С пришествием фотографии живопись, наконец, получила возможность делать шаги в сторону и двигаться вперед, расцветая во всех направлениях. Кто или что сделает то же самое для фотографии?

В фотографии случился свой собственный экзистенциальный кризис. Она далека от смерти — ни одно искусство не может умереть до тех пор, пока на планете остается хоть унция творческого начала. Но фотография давно ходит по кругу. На протяжении последних 10 лет в ней все более и более доминируют ностальгия и консерватизм. Даже идея того, что для придания смысла фотографическому потоку, наводнившему сегодняшнюю реальность, необходимы редакторы и кураторы, сама по себе консервативна, так как обращена все в то же прошлое и не призывает смотреть вперед.

Кто или что может подтолкнуть фотографию вперед, заставить смотреть в будущее?

По иронии судьбы, именно цифровая фотография привела к застою в этом виде искусства. Удивительно, учитывая все возможности цифровой фотографии, насколько ничтожно она изменила фотографию как таковую. Количественно — да! Произошел буквально взрывной рост количества фотографий, особенно с тех пор, как камеры появились в местах, где их ранее никогда не было. У дисковых телефонов не было встроенных фотоаппаратов, теперь же у каждого есть, по крайней мере, одна камера, и значит мы все — фотографы, или так нам говорят.

Сегодня много разговоров о том, как трудно стало фотографировать, учитывая положение дел и огромное количество камер. Но, если вы жалуетесь, не говорит ли это об ограниченности вашего собственного творческого потенциала? Что фотографировать, если все фотографии уже были сделаны? Но разве знание того, что все фотографии уже были сделаны, не освобождает разум? Ведь теперь вы можете делать свои собственные фотографии.

Это один из кругов, по которому мы бегаем.

Уверен, что не нужно объяснять, почему идея использования архивов, редактуры и кураторства в конечном итоге никуда не движет фотографию. Это тупик. Кураторы наверняка не согласятся со мной, но что еще можно ожидать от людей, которые получают за это деньги? Какое бы мне ни доставляло удовольствие придание смысла архиву, это никак не способствует развитию фотографии, разве только модель кураторства кардинально изменится. А пока мы видим застой — людей, занимающихся тем, что уже было сделано.

Посмотрим на сервис Google Street View («Просмотр улиц» — ред.). Здесь мы сталкиваемся с возможностями, которые сильно отличаются от тех, что были в распоряжении людей, скажем, 1970-х годов. Но по сути, все, что предоставляет сервис Google Street View, делалось и раньше. За исключением того, что сейчас используются компьютеры — будь то для создания забавной стрит-фотографии, жесткого и крайне предсказуемого изображения увядающей Америки или чего-то другого. Это все прекрасно, но ни на йоту не продвигает фотографию вперед. Оно только кажется новым. То, что это выглядит иначе, и то, что бедные преследуемые фигуры, переходящие улицу где-нибудь в Детройте, теперь «запикселизированы», вовсе не означает, что существует качественное отличие. Это все равно что «новое» мыло, которое является новым только потому, что так гласит упаковка.

В действительности, именно в области аналоговой фотографии художники сегодня создают наиболее интересные работы, именно в ней они пытаются двигаться, если не вперед, то хотя бы в стороны. Будь то «Условие» Марко Бройера (Marco Breuer), вызывающие абстракции в стиле Герхарда Рихтера (Gerhard Richter) или «Озера и резервуары» Мэтью Брандта (Matthew Brandt) — такие художники стремятся вырваться за узкие границы фотографии, которые мы сами себе установили.

Ирония здесь заключается, безусловно, в том, что художественному миру гораздо проще и быстрее принять подобное творчество, поскольку оно, несомненно, больше похоже на искусство, нежели на фотографию. Добавим, что в случае с Бройером именно фотограф подражает живописцу. Последний же успешно управляет средством художественного выражения, которое в свою очередь было значительно изменено предшественниками фотографа.

Цифровой эквивалент работ Брандта или Бройера — это, что бы там ни снималось смартфонами с помощью приложений, лжеаналоговые изображения. Но цифровой мир принципиально не оправдывает ожиданий по нескольким причинам. Прежде всего, ничто не поставлено на карту. Здесь нет иного искусства, кроме умения применить какой-нибудь компьютерный фильтр, который совершенно определенным образом превращает новое цифровое изображение в старинную фотографию. Другими словами, здесь нет случая. Искусство без намека на случайность, без следа риска нельзя назвать искусством. Нет художественного риска — нет искусства (спросите собаку Уильяма Вегмана). Более того, все это глубоко реакционно, но не доведено до конца. Вы могли бы, например, купить настоящий старый фотоаппарат и вставить в него пленку, создать, как делали раньше, собственные фотографии, но такая попытка даже не предпринимается. Тщетная ностальгия — тосковать по какому-то одному аспекту прошлого, отбрасывая все остальное. В противоположность этому, Бройер и Брандт действительно разрушают свои изображения. Возврата к прошлому нет.

Итак, куда же это нас ведет? Не знаю. Как нам использовать все эти современные инструменты, чтобы создать не просто новый вариант старого, но по-настоящему нечто отличное, подлинно новое?

Живопись возродилась, как только бремя передачи изображения было с нее снято. Что если, как фотографы, мы тоже можем избавиться от бремени, попытавшись, например, осознать, что значит тот факт, что каждая фотография уже была сделана? В этом свете фотография может стать первым художественным средством, которое начнет двигаться вперед именно в силу того, что само признало себя устаревшим, по крайней мере, до некоторой степени.

Теперь, когда мы сделали все то, что описано в книгах по истории фотографии, теперь, когда мы одержимы воссозданием прошлого вновь и вновь, как нам развернуться так, чтобы смотреть в будущее и двигаться к нему?

Многие полагают, будто я особенно выделяю фотографию и, по-видимому, отчасти несправедливо, поэтому пора внести ясность. Фотография — это вид искусства. Любой вид искусства должен развиваться. В противном случае возникает застой, а стагнация в искусстве равносильна смерти (спросите любого джаз-музыканта). Подобные споры длительное время ведутся и в других видах искусства, не только в фотографии.

Единственное, что кажется уникальным в фотографии (возможно, я не прав, не будучи знаком в достаточной степени с другими видами искусства), это то, что ее исполнители в основной своей массе невероятно консервативны во всем, что касается художественного средства. Поэтому я с тем же успехом мог бы спросить: переживет ли фотография консерватизм большинства своих приверженцев? Сегодня у меня в этом возникают сомнения. Если вернуться к джазовым терминам, то фотография на своей текущей ностальгической волне грозит превратиться в Диксиленд визуального искусства.

Текст Йорга Колберга (Jörg M. Colberg)

Источник: jmcolberg.com

© Ирина Билик, перевод, 2012
«Петербургский фотограф»

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus