Текст Сары Коулмен (Sarah Coleman)

Одни люди умеют выразить себя с помощью визуальных средств, другие — великолепные писатели, и только редкие счастливцы одинаково талантливы и в том, и в другом. Диана Арбус была одной из них. Известность ей принесли необыкновенно интимные и безжалостные фотографии социальных аутсайдеров, и в то же время она владела живым и оригинальным языком, свойственным перу настоящего писателя. Таково мнение двух признанных авторов — Майкла Каннингема и Франсины Проуз, озвученное ими в Музее современного искусства на вечере, посвященном неизвестной писательнице — Диане Арбус.

Диана Арбус. Пуэрториканская женщина с родинкой, 1965

© Диана Арбус. Пуэрториканская женщина с родинкой, 1965

Программа Фестиваля иностранной литературы (PEN World Voices Festival 2012) меня обрадовала. Я люблю Франсину Проуз и за романы, и за ее статью «Запах женских чернил», опубликованную в журнале Harper в 1998 г. В ней она задается вопросом, почему произведения женщин воспринимаются менее серьезно, нежели тексты, принадлежащие перу мужчин (вопрос, также недавно поднятый Мэг Уолитцер в New York Times). И хотя я испытываю смешанные чувства к роману «Часы» Майкла Каннингема, я уважаю его, и отношение к писательству, высказанное им в статье в New York Times, мне импонирует.

Итак, Театр Музея современного искусства. Постепенно гаснет свет, и зрители отправляются в путешествие во времени — в 1970 год, в лекционный зал при Университете Нью-Йорка, где из темноты звучит голос Дианы Арбус. На экране «Слайд-шоу и Разговор» — редко демонстрируемый фильм, воссоздающий лекцию Арбус в 1970 году. «Вы хотите знать, что я больше всего люблю в фотографии?» — таковы первые слова Дианы, которые она произносит слегка посмеиваясь. «Я всегда считала фотографию неким безнравственным занятием». Она словно Красная Шапочка — одновременно и умудренная, и наивная.

Диана Арбус держит свой снимок 1962 года. Ребенок с игрушечной гранатой в Центральном парке

Диана Арбус держит свой снимок 1962 года. Ребенок с игрушечной гранатой в Центральном парке

Затем Диана начинает показывать изображения, которые вдохновили ее. Часть из них интеллектуальны и утонченны (карточка вождя коренных американцев, снятая Эдвардом Кертисом, — эта «потрясающая индейская фотография»), но большинство представляют собой газетные снимки неприятной или абсурдной тематики. Мелкие преступники; уродливые девочки, прихорашивающиеся и наносящие макияж; маленькие дети, объедающиеся пирогами. Одна из фотографий, где запечатлены улыбающиеся молодожены за пару недель до их убийства, привлекает Арбус тем, что она «настолько дьявольски неподвижна» и «ничего не предвещает». (Арбус вернется к этой мысли в 1971 году, написав: фотографии «являются свидетельством того, что имело место и более не существует. Словно пятно. И их неподвижность пугает»).

Диана Арбус. Молодой человек в бигуди у себя дома на West 20th Street в Нью-Йорке, 1966

© Диана Арбус. Молодой человек в бигуди у себя дома на West 20th Street в Нью-Йорке, 1966

Я заметила, что зрительская аудитория 1970-го года была изумлена и неприятно поражена некоторыми фотографиями. Раздавались взрывы смеха над газетными снимками, против чего Арбус, казалось, не возражала. Да и сама она отпускала превосходные шутки («Всегда интересно, сколько бы твои родители заплатили за тебя», — с восхищением комментирует она похищение ребенка Линдберга). Но когда дело доходит до ее собственных работ, кажется, что смех аудитории вызывает у нее больше недоумения и растерянности. «Не знаю, что здесь такого забавного», — протестует она, искренне ошеломленная грубым хохотом, который вызвала ее фотография обнаженной официантки в нудистском лагере.

Это приводит нас к проблеме вторжения и вуайеризма, которые неизменно возникают каждый раз, как мы начинаем рассуждать о творчестве Арбус. Лилипуты, нудисты, трансвеститы — она фотографировала маргиналов, людей, которым не суждена известность. Обычные, среднестатистические семьи вызывали у нее чувство скуки. Жермен Грир оставила памятное описание того, как Диана Арбус буквально пригвоздила ее к кровати на время съемки, превратившейся в итоге в нечто, напоминающее психологическое соревнование по борьбе. С точки зрения Грир, результатом оказалась «бесспорно плохая фотография». Движущей силой творчества Арбус, по ее мнению, «было отвращение».

Итак, была ли Диана Арбус циничным эксплуататором или сострадающим участником? По правде говоря, думаю, она была отчасти и тем, и другим. Я была поражена, увидев, как Арбус смеется над «невероятной невразумительностью» молодой бруклинской семьи с умственно отсталым сыном, которую она столь трогательно запечатлела. Ее слова прозвучали достаточно осуждающе, но позднее, говоря о состоятельной даме, Арбус проявила неожиданную симпатию, сказав, что «эта леди ужасно тронула ее».

Если в устной речи она напоминает ранимую девчонку, постоянно употребляющую такие слова, как «капризный» и «ужасный», то ее текстам присущи оригинальность и утонченность. Это стало очевидным после окончания фильма, когда Каннингем, Проуз и Дун Арбус по очереди начали зачитывать отрывки из «Хронологии» — новой книги Дианы Арбус, состоящей исключительно из ее текстов и не имеющей ни одной фотографии.

Слева направо: Дун Арбус, Франсин Проуз и Майкл Каннингем читают записи Дианы Арбус в Музее Современного Искусства, 5 мая 2012 г.

Слева направо: Дун Арбус, Франсин Проуз и Майкл Каннингем читают записи Дианы Арбус в Музее Современного Искусства, 5 мая 2012 г.

Франсин Проуз прочитала отрывок из эссе, посвященного Чосеру. В нем Арбус характеризует восприятие средневекового поэта как взгляд «новорожденного ребенка»: полный удивления, любопытства и не знающий осуждения. Неудивительно, что это ей импонировало: по словам Проуз, такой взгляд был характерен и для нее самой. (Так-то, Жермен Грир!)

Любимой фразой Майкла Каннингема у Арбус является ее описание фотографии семьи Вестчестеров: «Родители, кажется, грезят о ребенке». «Любой, кто способен написать подобную фразу, — настоящий писатель», — заявляет он.

© Диана Арбус / Diane Arbus. Семья в воскресенье на своем газоне в Вестчестере, 1968

Диана Арбус так описала фотографию семьи Вестчестеров: «Родители, кажется, грезят о ребенке»

Затем следовало описание Hubert’s Museum, подземного шоу фриков у Таймс Сквер:
«Входя в это нечестивое флуоресцентное сияние, Вы превращаетесь в карлика, оказываетесь расплющенным, растянутым в отражениях нескольких кривых зеркал, и все вокруг Вас словно расцветает тысячами воспоминаний о человеческих отклонениях так, будто мир в буквальном смысле спрятал в этом подземелье все, что ему не нужно».

«Нечестивое флуоресцентное сияние»: «Те из нас, кто считает себя писателем, просто убили бы за такую фразу!» — восклицает Проуз. Одна из особенностей, заставляющих читать фразы Арбус словно играючи, — это «ритм: они просто катятся». Каннингем задается вопросом, было ли обдумывание будущих фотографий сродни созданию характера, то есть фокусировалась ли она, прежде всего, на слабостях человека. Дун Арбус опровергает это мнение, говоря: «Думаю, что в случае с ней все было как раз наоборот. В ее лучших фотографиях нет мнения, субъективность исчезает». (В этот момент Жермен Грир могла бы покинуть зал в знак несогласия).

С того самого вечера я читаю «Хронологию» Дианы Арбус. В целом, я бы сказала, что эта книга для ее истых поклонников, поскольку она доходит до описания мельчайших подробностей повседневной жизни. В ней есть изысканные эпизоды вроде приведенных мной выше, но с лихвой и прозаических фраз о превратностях жизни художника. «Внезапная денежная паника… У меня долг в 1800 долларов, не считая обычных ежемесячных счетов и налогов», — такие речевые обороты вряд ли исторгли бы вздохи зависти у Майкла Каннингема.

Диана Арбус. Хронология. 1923 – 1971 гг.

Диана Арбус. Хронология. 1923 – 1971 гг.

И все же, у Арбус есть некоторые находки. Ее текстам свойственны те же любопытство, восторг и причудливая оригинальность, которые наполняют ее фотографии. Не будем забывать и о том, что ее брат Говард Немеров был выдающимся поэтом. В завершение приведу несколько отрывков из текстов Дианы Арбус, написанных ею для журнала Artforum в качестве аннотаций к ряду фотографий и опубликованных за два месяца до ее самоубийства в 1971 году.

«Однажды мне снилось, что я на роскошном океанском лайнере — белом, всем в позолоте и купидонах, пышном и разукрашенном как свадебный торт. Воздух был наполнен дымом, люди пили и играли в азартные игры. Я знала, что корабль горит и все мы медленно тонем. Они знали это тоже, но продолжали веселиться, танцевать, петь и целоваться, неистово и безумно. Надежды не было. Меня переполняло ликование. Я могла фотографировать все, что хотела».

«Ничто не остается неизменным, таким, как было. Это то, чего я никогда ранее не замечала».

«…Фотография — это секрет в секрете. Чем больше она открывает тебе, тем меньше ты знаешь».

© Диана Арбус. Молодая бруклинская семья на воскресной прогулке, Нью-Йорк, 1966

© Диана Арбус. Молодая бруклинская семья на воскресной прогулке, Нью-Йорк, 1966

 

Источник: theliteratelens.com

© Ирина Билик, перевод, 2012
«Петербургский фотограф»

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus