Кейт Брукс (Kate Brooks)

Кейт Брукс (Kate Brooks)

Война как личное дело

Текст Сары Коулмен (Sarah Coleman)

За последние 10 лет фоторепортер Кейт Брукс побывала практически во всех зонах конфликтов на Ближнем Востоке. Вторая палестинская интифада в Израиле? Да. Площадь Тахрир в Каире во время революционных демонстраций? Да. Горы Тора-Бора в Афганистане в ходе попыток американской армии выбить бен Ладена? Да, да и снова да.

В свои 34 года Кейт уже испытанный в боях ветеран, чьи работы публикуются в Time, Newsweek, The New Yorker, The Wall Street Journal и The New York Times. «Неустрашимая» — первое, что приходит на ум, когда мы говорим о Кейт Брукс, хотя сама она утверждает, что подвергает себя риску не столь часто и значительно. В ее работах, тем не менее, нет и намека на незначительность: они сильны, выразительны и часто столь же весомы, как картины старых мастеров. Они разбирают войну на части, превращая ее из абстрактного понятия в то, что вторгается в жизнь отдельных людей и семей.

Книга Кейт Брукс «В свете тьмы»

Книга Кейт Брукс «В свете тьмы»

Не так давно мне посчастливилось взять у Кейт интервью для осеннего выпуска журнала PDN Edu. Она выпустила потрясающую новую книгу «В свете тьмы» («In the Light of Darkness»), которая описывает ее десятилетнюю одиссею по раздираемому войной региону. Фотографии в книге перемежаются с главами, в которых Кейт рассказывает свою собственную историю. Этот очень эффективный прием погружает читателя в ее мир, проливая свет на истории, стоящие за каждым изображением, и опасные ситуации, с которыми она столкнулась. Зачастую ее снимки — это кьяроскуро, где драматическая композиция света и тени подчеркивает основной посыл книги — надежда посреди разрушений.

Когда мы встретились с Кейт в ее базовом лагере в Бейруте, была уже полночь, и на следующее утро она уезжала в Сирию, где ООН только что приостановила свою миссию в связи с эскалацией насилия в стране. Уверяя, что она только что выпила эспрессо и совершенно не устала, Кейт уделила мне время, чтобы поговорить о рисках и преимуществах своей работы.

— Ваша книга — это интересное сочетание текста и изображений. В ней значительно больше текстовых описаний, и она гораздо более личная, чем обычная книга фотографий. Почему Вы выбрали этот способ?

— Текст привлекает тех людей, которые в большинстве своем не стали бы покупать книгу, посвященную военной фотографии. По многим причинам такие люди наиболее значимы для меня как читатели.

— Почему?

— Основной аудиторией фотографических изданий являются фотографы. Если ты напишешь книгу, в их среде она будет оценена по достоинству, и это здорово: фотографы — самые лучшие критики. Но в конечном итоге моя работа нужна для того, чтобы помочь людям понять, что такое война, попробовать передать тот опыт, которого у большинства читателей никогда не будет, и заставить их задуматься. Поэтому высшим достижением для меня является то, что книгу купят не журналисты и фотографы, а обычные люди, и что они будут задеты изображениями.

© Кейт Брукс / Kate Brooks. Пакистанские солдаты во временной тюрьме, схваченные за нелегальное проникновение в Афганистан (2001 год). Впоследствии афганское правительство амнистировало их на Рамадан.

© Кейт Брукс / Kate Brooks. Пакистанские солдаты во временной тюрьме, схваченные за нелегальное проникновение в Афганистан (2001 год). Впоследствии афганское правительство амнистировало их на Рамадан.

— Несомненно! Текст делает книгу более доступной для восприятия и открытой. Он одновременно и усиливает воздействие изображений, и нейтрализует самые негативные из них. Насколько сложно было комбинировать текст и фотографии?

— Выстроить структуру книги было непросто. Я хотела, чтобы она была личной, но при этом не переходила границы. Мне не хотелось, чтобы моя собственная история затмевала изображения или отвлекала от них. Найти равновесие было сложно. Много текста пришлось вырезать, это ведь не мемуары. Но я думаю, что справилась.

— Я была поражена степенью художественности фотографий, несмотря на шокирующее содержание (например, снимок на страницах 102-3: мужчина у мечети имама Али в Эн-Наджафе после взрыва автомобиля). В такие моменты сложно думать о композиции и прочих вещах?

© Кейт Брукс / Kate Brooks. По предварительным оценкам, 135 человек погибли в результате взрыва автомобиля у мечети имама Али в Эн-Наджафе (Ирак, август 2003). Теракт, направленный против шиитского лидера Муктада аль-Садра, произошел в момент, когда верующие выходили из мечети после пятничной молитвы.

© Кейт Брукс / Kate Brooks. По предварительным оценкам, 135 человек погибли в результате взрыва автомобиля у мечети имама Али в Эн-Наджафе (Ирак, август 2003). Теракт, направленный против шиитского лидера Муктада аль-Садра, произошел в момент, когда верующие выходили из мечети после пятничной молитвы.

— Я просто снимаю. Если рассматривать в качестве примера теракт у мечети имама Али, то я была полностью поглощена моментом. Люди пытались напасть на меня, и вся ситуация была ужасающей. Я была ошеломлена происходящим вокруг и должна была ежесекундно двигаться. В подобных ситуациях я все делаю на автопилоте.

— Военный фоторепортаж — одно из самых стрессовых и рискованных занятий. Как Вы объясняете тот факт, что Вам удается остаться невредимой?

— Хотя я искренне и без остатка отдаюсь работе в этом регионе, моменты, в которые я подвергала себя действительному риску, относительно редки по сравнению с тем огромным количеством времени, что я провела здесь. Меня часто называют военным фотографом, но я неохотно соглашаюсь с этим. Частично потому, что я всегда больше интересовалась периферией военных действий — тем, как выживают и справляются обычные люди, а частично потому, что есть много людей, которые гораздо смелее и отважнее меня. Много раз я была на волоске от гибели. Мне просто очень везло.

© Кейт Брукс / Kate Brooks. 15-летний Аладдин получил ожог спины и ранение в руку в результате подрыва смертника в Кандагаре. Три мирных жителя погибли, множество получили ранения. 2006 год.

© Кейт Брукс / Kate Brooks. 15-летний Аладдин получил ожог спины и ранение в руку в результате подрыва смертника в Кандагаре. Три мирных жителя погибли, множество получили ранения. 2006 год.

— Как происходящее вокруг влияет на Вас психологически?

— У меня были периоды, когда я боролась с депрессией из-за виденных и пережитых вещей и находилась в полном истощении. До войны в Ливане в 2006 я постоянно путешествовала и порой просыпалась, не имея представления о том, где нахожусь. На несколько лет я прекратила длительные поездки и ограничила свои перемещения. Нужно было притормозить и сконцентрироваться на себе. Найти равновесие непросто, но я стараюсь.

— Вы работали во многих странах, где женщины обладают меньшими свободами, чем на Западе. В Афганистане Вам постоянно повторяли, что это не место для женщины. Каково это — работать в таких условиях?

— Знаете, когда мужчины говорят, что мне лучше заняться другой работой, я понимаю! Они не утверждают, что я неспособна делать это, они лишь спрашивают, зачем я подвергаю себя такому риску. Но я не думаю, что эта работа тяжелее для женщины. На самом деле, на Ближнем Востоке женщине-фотографу гораздо проще преодолевать гендерные установки, чем мужчине.

© Кейт Брукс / Kate Brooks. Портрет генерала Хатуль Мохаммадзай, первой афганской женщины-парашютистки, самой высокопоставленной женщины в военно-воздушных силах Афганистана до прихода талибов к власти, когда она была вынуждена подать в отставку.

© Кейт Брукс / Kate Brooks. Портрет генерала Хатуль Мохаммадзай, первой афганской женщины-парашютистки, самой высокопоставленной женщины в военно-воздушных силах Афганистана до прихода талибов к власти, когда она была вынуждена подать в отставку.

— Все же Вы пишете о неприятных ситуациях с мужчинами, когда Вами пытались воспользоваться.

— Да, но из всего времени, что я провела в регионе, и из всех ситуаций, в которых я оказывалась, сексуальные домогательства за последние 11 лет не составляют и одного процента. Недавно я участвовала в панельной дискуссии, посвященной женщинам и безопасности на войне. Так вот, из двух десятков раз за последние 10 лет, когда я столкнулась с сексуальной агрессией, треть произошла на «Западе», а еще трети я была обязана коллегам и американским или британским солдатам. Конечно, неприятно, когда такое случается, но при всех опасностях, которым я подвергаюсь, и общей уязвимости, это действительно не столь существенно.

— Стоит отметить и то, что на одного посягающего мужчину приходится гораздо больше тех, кто помогает Вам, защищает и становится по-родственному близким.

— Верно. Порой мне помогают совершенно посторонние люди.

© Кейт Брукс / Kate Brooks. Афганцы взбираются на стену олимпийского стадиона в Кабуле в 2002 году, чтобы увидеть первый открытый футбольный матч после падения режима талибов. Талибы использовали стадион как место публичных казней.

© Кейт Брукс / Kate Brooks. Афганцы взбираются на стену олимпийского стадиона в Кабуле в 2002 году, чтобы увидеть первый открытый футбольный матч после падения режима талибов. Талибы использовали стадион как место публичных казней.

— Когда Вы освещаете неоднозначную ситуацию, вероятно, есть люди с разными идейными установками, которые пытаются оказать на Вас давление и добиться, чтобы Вы показывали те или иные вещи. Как Вы справляетесь с подобным «руководством»?

— Я всегда спрашиваю себя, что я вижу и что мне показывают, особенно, когда очевидно, что у людей есть определенные цели. Политические программы есть у повстанческих армий и боевиков, равно как и у государства. Ты должен подвергать сомнению, что тебе говорят, и журналистика начинает действовать именно здесь. Но когда дело доходит до страданий людей и последствий войны, думаю, что фотографии способны передать эмоциональную правду, которая превосходит все идеи и напоминает нам о цене войн — человеческих жизнях, разрушении общества и упадке культуры.

© Кейт Брукс / Kate Brooks. После обстрела военного пункта США, в результате которого погибло пятеро жителей Ирака, владелец магазина зарезал овцу и оставил кровавые следы на своем генераторе, прося бога о защите.

© Кейт Брукс / Kate Brooks. После обстрела военного пункта США, в результате которого погибло пятеро жителей Ирака, владелец магазина зарезал овцу и оставил кровавые следы на своем генераторе, прося бога о защите.

— Когда Вы фотографируете боль и страдания, возможно ли (или хочется ли) оставаться объективным как фоторепортеру? Считаете ли Вы, что Ваша работа становится в большей степени правозащитным делом?

— Я не верю, что можно оставаться эмоционально объективным, когда речь идет о чудовищных бесчинствах и человеческих страданиях. Но работа фотожурналиста состоит в том, чтобы говорить правду и показывать факты. Это потрясающе, когда фотографии приводят к ощутимым изменениям или улучшают ситуацию.

— У Вас было подобное?

— Я провела в Пакистане первые несколько дней после землетрясения и сфотографировала маленькую девочку, которой в полевом госпитале без анестезии оперировали рану на голове. В США в это время шел процесс сбора средств для оказания помощи, и фотография попала на первую полосу The New York Times. Это был один из тех моментов, когда я знала, что каждый американец, участвующий в организации помощи, видит этот душераздирающий снимок в день принятия важных решений.

— Книга охватывает период в 10 лет, от войны в Афганистане до «арабской весны». Что Вы испытываете, оглядываясь назад, на корпус своих работ, и осознавая, что Вы были свидетелем стольких событий?

— Я чувствую себя так, словно мне 34, а я тяну на целую сотню!

— И каковы Ваши профессиональные цели на следующую сотню лет?

— Буду продолжать снимать мир таким, каким я его вижу, фокусируясь на историях, которые мне близки. В прошлом году я работала оператором на документальном фильме «Боксерши Кабула» о национальной женской боксерской команде. Это был новый для меня формат, и я испытала колоссальное удовольствие. Я бы хотела делать больше документальных фильмов, возможно, один в год, в зависимости от проекта.

— В конце своей книги Вы говорите о том, что, возможно, с Вас достаточно освещения военных конфликтов (по крайней мере, на некоторое время). Тем не менее, на этой неделе Вы отправляетесь в Сирию…

— Да (смеется). Вчера я написала своей маме: «Сделай глубокий вдох и не сходи с ума — я еду в Сирию на неделю». Она ответила, что я должна слушать свое сердце и делать то, что мне близко. Война больше не вызывает у меня любопытства, но я по-прежнему жажду освещать темы, связанные с правами человека, и меня глубоко волнует то, что происходит на Ближнем Востоке.

Веб-сайт Кейт Брукс

Источник: theliteratelens.com

© Ирина Билик, перевод, 2012
«Петербургский фотограф»

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus