Debora TurbevilleДебора Турбевилль — очень петербургский фотограф. Вдохновленная мрачной красотой города, населенного персонажами книг Достоевского и призраками дягилевских балерин, ученица Ричарда Аведона прожила в Петербурге в общей сложности несколько лет и выпустила несколько альбомов, посвященных Петербургу.
Корреспондент ПФ встретился с Деборой Турбевилль, чтобы поговорить о пропасти между моделью и персонажем, образованием и образованностью, фотографом и человеком, зарабатывающим на фотографии.

 Дебора, наше издание называется «Петербургский фотограф». Что Вы можете сказать о феномене петербургской фотографии как отдельном сегменте фотоискусства — имеет ли такой термин право на существование?

— Несомненно. Это самая сильная связь — связь между фотографом и окружающей средой, в которой он творит. И если они подходят друг другу, то город дает возможность найти в себе очень много интересного. Петербург — идеальное место для фотографов, которых вдохновляет такая атмосфера — тяжелая, но притягательная. В стенах зданий и лицах людей читается богатая история города, память места. Здесь каждый элемент осмыслен. И именно такие неизменные величины, как архитектура и типажи городских жителей, могут дать фотографу многое, если только он внимателен к ним. Петербуржцы — идеальные персонажи моих фотографий. Больше нигде не встретишь таких людей, чье лицо было бы подобно зеркалу, отражающему город и имеющему богатую память прошлых отражений. Ты всегда можешь облачить их в одежды прошлого, и перед тобой появится настоящий исторический персонаж. Чувство близости к классической русской литературе, драме и живописи, которого я добивалась, работая над своим проектом «Studio St. Petersburg», мне дали именно они — люди, сохранившие лицо из прошлого.

 Вы не сотрудничаете с профессиональными моделями?

— Когда речь идет о художественной фотографии — нет. На открытии моей выставки в Строгановском дворце я беседовала с аудиторией о своем подходе к съемке. Один фотограф поднял руку и сказал: «Где Вы находите этих людей? Их просто не существует в Петербурге. Я живу здесь, но не вижу этих лиц вокруг». Я же вижу их повсюду. На улице, в транспорте, в общественных местах. И нахожу таких людей, потому что ищу. Через них я хочу отразить атмосферу города, и сам город дает мне возможность повстречать их.

 Вы много работали в Петербурге?

— Да. Когда я впервые приехала сюда, мир стал для меня абсолютно иным. Открылась кладезь вдохновения. Случилось это в девяносто пятом, и с тех пор я приезжаю сюда на несколько месяцев каждый год. Мне нравится именно жить здесь, с головой погружаться в жизнь города. Это бесценный опыт, и он приносит плоды: через десять лет моих ежегодных визитов была устроена выставка и выпущен альбом, которыми я горжусь («Russian years 1995-2005» — ред.).

 Вдохновляет?

— Очень. И до сих пор. Каждый раз приезжаю за порцией вдохновения.

 А что Вы можете сказать о популярном среди иностранцев имидже Петербурга, как города дождей, нищих  и сумасшедших?

— Я много езжу по миру и могу сказать, что это ложный имидж. Агрессивные люди, попрошайки, мигранты, наркоманы — это глобальная проблема всех мегаполисов от Парижа до Нью-Йорка. Просто у каждого города свой метод борьбы с такой проблемой. Лично для меня Нью-Йорк куда более депрессивен.

 В творчестве Вы делаете акцент на культурных символах. Нужны ли молодому фотографу обширные познания в области культуры?

— Определенный культурный уровень абсолютно необходим. Именно он формирует видение и картину мира, которые нажатием кнопки превращаются в кадр. Сейчас из-за прорыва в области технологий вокруг бегает очень много людей c фотоаппаратами. Все ли они понимают, что хотят сказать? Это же очевидно: чем больше ты знаешь, тем больше привносишь в фотографию. Чем богаче твой внутренний мир, тем глубже творчество, ведь в таком случае тебе есть, о чем пообщаться с миром. Если ты заботишься о своем развитии, оно произойдет: был бы интерес. Не думаю, что образование должно быть строгим и формальным. Я за самообразование: настоящие знания приходят с чтением, познанием мира, людей, искусства, истории. Что до меня, то я не ходила годами в колледж. Почему? Потому что не хотела: была молода, жаждала свободы, возможности вырваться из дома и ощутить мир. И ни секунды не жалею об этом, ведь с течением времени я сама себя научила очень многому, чем обязана чтению. Я помню каждую книгу, которую читала, и помню, зачем, а в колледже дается слишком много информации, которая никогда не пригодится. Часто встречаю людей: «4 года в Гарварде, 4 года в Уэлстли, 4 года в Принстоне». И все это время они думают: «Господи, когда же я выпущусь? Когда же получу свою степень? Когда же с ее помощью найду работу попрестижней?» В этом ожидании они теряют весь интерес к изучаемой области и живут без любви к своему делу, а закончив колледж, вообще не помнят, чему посвятили такое количество времени. Считаю, что необходимо четко определить, какие знания тебе нужны, и получать их самостоятельно. Никто не научит человека так, как он сам.

 Итак, чтобы вырасти как личность и художник, необходимо…

— Читать, путешествовать, встречать интересных людей, участвовать в разных событиях, переживать новый опыт, говорить, обозревать. Человек должен смотреть и видеть. Сегодня слишком много молодых людей, которые сливаются со своим смартфоном и не смотрят больше ни на что. Никуда. Неудачная стратегия, если ты хочешь быть фотографом, не так ли?

 В ближайшее время Вы едете в Париж снимать для Валентино. Большое счастье — возможность совмещать работу с любимым делом. Что Вы можете сказать фотографам, которые вынуждены заниматься фотографией как хобби, потому что не хотят снимать корпоративные вечеринки?

— Это очень сложный вопрос. В Петербурге многие ученики приходили ко мне на занятия после работы, где они провели весь день, и подавляющая их часть весь этот день занималась совсем не фотографией. Больно смотреть на человека, обладающего огромным талантом, и понимать, что у него нет шансов превратить фотографию в дело своей жизни. Не представляю, как решить тотальную проблему того, что зачастую отличными фотографами являются именно те, для кого фотография — это хобби, отдушина. Я испытываю значительно больше симпатии и эмпатии к ним, чем к людям в Нью-Йорке, которые не понимают, почему я веду курсы здесь, и спрашивают, зачем ехать в Россию. Отвечаю: потому что я нашла здесь удивительных людей, которые ценят фотографию. Я встречаю в Петербурге восхитительных фотографов — многим из них уже за сорок, — и они показывают мне прекрасные отпечатки, поражают меня своим видением. При этом они изумляют меня и своей удивительной пассивностью. Им достаточно моей оценки, я же хочу отвезти их в Нью-Йорк, привлечь к совместной работе, устроить выставку, чтобы показать Америке работы петербургских фотографов. Но мои предложения не воспринимаются ими всерьез. Они ведут себя, словно у них нет сил, энергии, мотивации. Парадокс: талантливые люди отказываются верить, что у них есть шанс. Еще никто мне не ответил: «Отлично, давай готовить совместный проект! Едем сейчас же! В какой стороне Нью-Йорк?» Поэтому я просто приезжаю сюда: наблюдать за их работой, говорить с ними о фотографии. И очень дорожу этим. Хотелось бы, чтобы существовало больше каналов для демонстрации интересных фоторабот — галерей, газет и журналов. Такому красивому городу, населенному столь одаренными людьми, необходимо расширение творческих возможностей талантливого человека. Нельзя, чтобы художник бросал любимое дело или подстраивал свой уникальный стиль под единый шаблон, чтобы заработать денег на коммерческой съемке.

 Но Вы же работаете в модной фотографии. Как Вам удается сохранять свой абсолютно некоммерческий стиль в такой коммерческой области?

— Просто в мое творчество поверило достаточное количество человек.

С Деборой Турбевилль беседовала Лизавета Печатина,
© «Петербургский фотограф»

Сайт Деборы Турбевилль deborahturbeville.com

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus

 

 

Leave a reply